Тэнгу - Мария Вой
Он вскинул голову к небу и взревел:
– Карасу!
Вопль сотряс лес, но Аяшике не боялся, что Шогу услышат. Даже хорошо, если услышат: может, поймут, что в этой битве им не победить. А если они прибегут на крик, то сразу попадутся в лапы того, с кем не совладает никакая катана, и сполна ответят за унижение.
– Карасу! Племя Тэнгу! Взываю к вам! Отдай долг, Карасу! Защитите меня, тэнгу!
Они придут на зов. А пока он должен успокоить муравьев, которые завозились под кожей. Перед внутренним взором Аяшике ярко, словно это было вчера, возникло самое раннее воспоминание. Не детство, но его «рождение», случившееся десять лет назад.
Если бы Гаркан и все боги не хотели этой смерти, они не послали бы этого человека. Аяшике жаждал отдать свой долг самураям – получается, Никто исполнил его желание. Разве не так?
– Аяшике. – Никто поднес к лицу руки, рассматривая, как впервые, мозолистые девять пальцев, и снова произнес, знакомя тело с новым именем: – Аяшике.
Та ночь повторялась в его снах: веревка под шеей несчастного, выпученные глаза и улыбка, не успевшая угаснуть… Аяшике умел гнать от себя ненужные мысли и плохие воспоминания, но сейчас был слишком истощен. Было ясно: Шогу пришли не за Аяшике, а за тем, кем он был до того, как присвоил это имя. Правда, этого не знал и он сам.
История мелкого чиновника из Сутэ стала его собственной, и никто вокруг не смел в этом сомневаться. Правда, первое время ему пришлось попотеть: не так-то просто научиться перекладывать с места на место важные бумажки, если до того умел лишь махать мечом. Пару раз он едва не лишился должности, а значит, и жизни. Но примерно через год службы на Аяшике, обладавшего внушительными знаниями о Гираде и ее устройстве, обратили внимание в мати-бугё, и бумажек стало меньше. Аяшике сумел развернуться: советовал, как лучше опрашивать пленников, выдумывал хитроумные ловушки для лазутчиков, подсказывал, как обучать молодых стражей. А когда сам Тайро позвал его на белый песок – выяснить, откуда простой чиновник из Сутэ все это знает, – Аяшике поведал и о гирадийской знати. Это помогло Тайро раскрыть пару заговоров. Аяшике немедленно получил повышение. В новой должности он души не чаял.
Жизнь, выторгованная у тэнгу, стала такой, о какой он грезил: спокойной и безбедной. Впрочем, ответственности в ней хватало, тело хворало и подводило, Демон с каждым годом терзал все сильнее, но все же Аяшике был доволен тем, как из никого он превратился в кое-кого. И жил, не забывая почаще хвалить себя, не так часто – благодарить Гаркана и всех богов и выполнять обязательства перед тэнгу. Каждый месяц Аяшике таскал пернатому племени несколько ящиков саке. Он по-прежнему не помнил, как заключил сделку, но тэнгу заверил его – довольно грубо, надо отметить, – что именно это Аяшике пообещал в обмен на новую жизнь. Когда Аяшике осмеливался спросить о сроках договора, тэнгу отмахивался, а спорить с ним и его собратьями было не только бесполезно, но и опасно. Однажды Аяшике опоздал на день и вернулся в город побитым, исцарапанным и измазанным птичьим дерьмом с головы до ног. С тех пор он больше не опаздывал.
Какая разница, что было до этой жизни? Прежнюю уже не вернуть, и это к лучшему, судя по тому, от какого ужаса стремился убежать полуживой Никто. Никто сам попросил тэнгу об услуге – так тяжела была его память. И хотя Аяшике по сей день не помнил, как и почему заключил договор, ему было все равно. Новую жизнь, такую чистую и просторную без прошлого, он быстро наполнил заботами, удовольствиями и работой, в которой был хорош. А глупость вроде «правды» еще никому ничего хорошего не приносила.
«Это не мое тело», – напомнил о себе Демон, но пока тихо, почти вопросительно. Он всегда просыпался, когда Аяшике думал о былом. Наверное, Демон – это кусок души настоящего Аяшике, единственного свидетеля «перерождения». Может, и славно, что есть Демон. Что, если он – привратник памяти? И без него воспоминания о забытых сорока с чем-то годах – Аяшике даже не знал, сколько ему лет, – хлынут в разум?
– Ну где же ты, Карасу, – прошептал Аяшике. – Где же ты, пернатая задница…
– Че разорался, боров?
Погруженный в мысли, Аяшике не заметил, что на ветвях над его головой уже собралась беспокойная черная туча – тэнгу. Воздух задрожал от карканья и взмахов крыльев, с деревьев посыпался черный пух, как извращенное цветение сакуры, а перед Аяшике тяжело приземлилась огромная фигура.
– Че те надо, а? Че пришел?
Налитые кровью, безумные глаза над широким клювом уставились на Аяшике. Тэнгу напоминал человека, только очень высокого и крепкого, крепче любого айнэ, буракади и прочих людей-великанов. Одет он был неряшливо: на потрепанном кимоно, туго обтягивавшем круглое брюхо, тут и там темнели пятна ёкай знает чего, в перьях запутались веточки и хвоя, да и пахло от Карасу не цветами. И все же это было существо Изнанки, ёкай, хоть по нраву и повадкам тэнгу был куда ближе к человеку, чем к божеству.
Аяшике отвесил поклон до самой земли, не пожалев поясницы:
– Карасу, друг мой, я…
– Принес че-то? Так день не тот. Не вижу товара, – ворчливо перебил Карасу, осматривая его со всех сторон. – Да и выглядишь ты как кусок дерьма. Ты че меня дергаешь, боров? Стручок свой пойди подергай!
Вороны зашлись в хохоте.
– Мне нужна помощь! – переорал их Аяшике. – Какие-то твари из Гирады хотят меня похитить и убить!
– И? – Тэнгу лениво почесал брюхо.
– Что «и», Карасу? Если меня не станет, кто будет таскать вам саке? Тэнгу запрещено появляться в городах людей. Я поил вас десять лет, рисковал, ничего не просил взамен!
– Ах ты, наглая рожа! Ничего не просил взамен?! – Карасу затопал ногами, но Аяшике не дрогнул: повадки тэнгу он хорошо изучил за десять лет. Карасу уважал лишь наглость и силу. – Какие же вы, люди, самодовольные ничтожества! Ты передо мной в неоплатном долгу! Скажи спасибо, что…
– Лжец! Я таскал тебе из мира людей все, что ты просил, и никогда не ныл, как ноешь сейчас ты! Помоги мне! Чего тебе стоит!
– Помоги! Помоги! Помоги! – донеслось сверху: это младшие тэнгу, полулысые, смешные и болтливые, принялись упрашивать вожака. На них-то Аяшике и надеялся: демонических птенцов рисом не корми, дай влезть в заварушку и проверить на
