Тэнгу - Мария Вой
Аяшике отвернулся, чтобы буракади, Дзие и еще двое бандитов, подошедших к дому банщика, не заметили усмешки. Ну наконец-то: удача улыбнулась ему. Вряд ли им удалось поймать или убить Игураси – они бы точно использовали это, чтобы выпытать имя. Игураси не подведет и все сделает правильно.
А уж если и Игураси провалится, то есть последний способ. Прибегать к нему не хотелось, пусть против такой силы не выстоят никакие Шогу, никто в Оцу, нет, в Укири, нет, на всем Острове! Но Аяшике решится на этот шаг, только если смерть примется упорствовать в желании прибрать его к рукам.
* * *
Пленнику дали карту Оцу, и он без колебаний пометил небольшую бухту, расположенную на том же побережье, что и домик банщика. До тайника оказалось рукой подать. На удачу, тропа уводила подальше от Оцу, от которого и так пора было отойти на случай, если за Аяшике кого-то послали.
То, с какой легкостью он указал на сокровищницу, насторожило Биру. Но было бесполезно спрашивать у Хицу, уверен ли тот, что это не ловушка, – Хицу просто ответил бы, что уверен.
Каждый раз, когда казалось, что Хицу покоряется судьбе, Биру внутренне готовился к концу. Слова, которые надлежит проговаривать перед смертью, он шептал чуть ли не каждый день с тех пор, как стал Шогу. Но снова и снова судьба поддавалась Хицу, лишь бы любимец продолжал игру. А им, Шогу, оставалось лишь молча повиноваться и делить с главарем его чудесную удачу.
Наверное, Биру был единственным, кого одолевали такие думы. Если гирадийцы в чем-то и сомневались, то не делились этим с буракади. За пять лет он так и не обучил себя этому слепому доверию, хотя страшила не смерть, а сама мысль, что Хицу может ошибиться.
– Слуга убежал в том же направлении. Там ничего, кроме леса, никаких дорог, никаких деревень, – пробормотала Хока.
– Но времени прошло немало. Вдруг он уже успел сообщить кому-нибудь в городе?
– Что ж ты сам за ним не побежал?
Впервые в жизни от Хоки кто-то сумел удрать. Этот позор долго будет мучить ее – если, конечно, не обернется бедой уже сейчас. Даже на лице Хицу мелькнуло разочарование, когда Хока сказала, что мальчишка оказался быстрее зайца и исчез в лесу бесследно.
Аяшике покорно показывал дорогу и не пытался бороться или бежать, а Хицу бодро шел рядом, по-прежнему не разрешая связать пленника или хотя бы взять его за руку. Хицу слишком привык к своей удаче, думал Биру. А если она ему откажет, то Хицу, как любой достойный воин Земли Гаркана, приветствует гибель без страха. На родине Биру смерти искали лишь те, кто был уверен, что сможет миновать страшный суд и отправиться прямиком к Богу. Таких было немного. Здесь смерть не искали, но если находили, то принимали покорно. И величайшим позором было пытаться ее одурачить – как, наверное, силился сейчас Аяшике. В Бракадии ему бы понравилось…
А может, и нет. Биру было девять, когда Бракадия осталась за бортом, ухмыльнувшись на прощанье зубастыми скалами. Все, что он о ней помнил, обросло моллюсками его фантазий, как днище корабля. Кто теперь разберет, что из всего этого – правда?
Вскоре они вышли к бухте, похожей на огромного каменного краба, раскинувшего клешни и пытающегося обнять морской прибой. Аяшике побежал к ближней «клешне» и привел в один из глубоких круглых гротов. Здесь не было ничего, только влажные каменные стены да песок, но, прежде чем кто-то успел открыть рот, Аяшике подошел к дальней стене и указал на нее:
– Пусть верзила отодвинет этот камень. Всем остальным с ним не справиться, слишком хлипкие, а я пленник.
Не дожидаясь Биру, Хицу, который был на голову ниже, с размаху врезался плечом в стену. Челюсть Аяшике отвисла: от удара в стене появилась полукруглая, тускло светящаяся щель. Хицу навалился еще пару раз, и камень отодвинулся достаточно, чтобы явить проем. Но тайник и вправду был хорош: без помощи Аяшике Биру ни за что не нашел бы его.
Открывшийся грот оказался меньше первого, но представлял собой сужающуюся кверху пещеру. Откуда-то сверху, в потолке, скрытом от глаз каменными наростами, пробивался свет – должно быть, дыра в камне. Биру ахнул: Аяшике, притворявшийся весь путь немощным и жаловавшийся на больные колени, легко оттолкнул его, протиснулся в проем и упал на колени посреди открывшегося тайника. Пока Биру и остальные пролезали следом, пещеру наполняли сдавленные стоны и ругательства, и, подойдя к Аяшике, Биру понял, что случилось.
В песке зияли две ямы. В одной из них прикопали сундук, но тот был раскрыт и пуст, не считая нескольких смятых листов. Вторая ямка была длинной и узкой – в ней раньше лежали ножны с мечом, теперь она напоминала глумливую усмешку.
– Нет, нет, нет! – потрясенно сипел Аяшике, ощупывая песок.
Хицу, не обращая внимания на пленника, ворошил бумаги. Кража сокровищ его нисколько не обеспокоила: тайник был важен Хицу лишь потому, что там, в печатях и грамотах, могло стоять имя. Но, судя по всему, и в этих бумажках не было ничего, что заставило бы Аяшике говорить.
– Что теперь предложишь, Аяшике? – хихикнула Хока.
– Нет, только не Игураси! – Кажется, он действительно плакал: в голосе дознавателя мати-бугё звенело отчаяние. – Это невозможно… Игураси…
– Слуга тебя предал, – спокойно подытожил Дзие.
– Тс-с-с!
Резкий свист Хицу заставил всех замолчать, и даже Аяшике замер и умолк. Хицу, Дзие и Хока встретились взглядами и кивнули друг другу. Биру, ничего не понимая, тоже кивнул главарю. Мало того что у Хицу был слух лисицы; со своими людьми он умел говорить без слов. Вот и сейчас, не сговариваясь, Дзие и Хока поменялись местами, Хока взяла у Дзие веревку, перевязала руки Аяшике и заткнула рот тряпкой, Дзие выскользнул следом за Хицу, и Биру последовал за ними. Напоследок он успел заметить, как Хока вытащила из-за пояса нож и устрашающе выпучила на Аяшике глаза. Ее рот наверняка растянулся в уродливом оскале. Как жаль, что пленник не знает, что у нее под повязкой…
Шогу принялись взбираться на мыс. На берегу бухты было по-прежнему тихо, но чем ближе они были к вершине, тем явственнее Биру слышал за шуршанием волн чужие голоса. Четверо мужчин. Говорили они негромко и мало, и оставалось загадкой – впрочем, как всегда, – как Хицу сумел расслышать их из грота.
Хицу сорвал с лица повязку.
– Проснулись, болваны. Биру, снимай повязку и оставь нож Дзие. Дзие, пусть они видят тебя, но оставайся позади.
