Тэнгу - Мария Вой
– Молодец, Аяшике! – воскликнул Хицу и потрепал пленника по плечу, как старого друга. – А я и правда боялся, что ты ляжешь на землю, и сделать мы с тобой ничего не сможем. Тебя, такого большого, мы вчетвером точно бы не утащили.
Аяшике выругался себе под нос. Такая мысль приходила ему в голову, но слишком уж злобно смотрели из-за маски глаза Хоки. Он отвернулся, пряча досаду, и вдруг увидел, как кусты, покрывавшие скалы у тайника, зашевелились, хотя было безветрие…
– Хицу! – выкрикнул Дзие, а затем с резким вздохом повалился на спину. Алое оперение стрелы, вонзившейся в его грудь, на миг приковало взгляд.
Тени выступили из-за скал. Биру грубо оттащил Аяшике себе за спину, Хицу и Хока обнажили клинки и закрыли собой Дзие. Тишину прорезали крики и свист стрел. Аяшике обхватил голову руками и пытался отползти подальше от поля битвы.
«Тайро послал за мной! – На глаза едва не наворачивались слезы счастья. – Он знал о тайном лазе, он отправил людей ко всем выходам, чтобы спасти меня!» Раздался топот множества ног, а затем и шум боя: звон мечей, приказы, снова свист стрел и удары чьих-то тел в доспехах о камни.
Аяшике не решался поднять голову, боясь спугнуть чудо, и радостно вслушивался в крики:
– Хицу, отойди!
– Этот мой! Эй, кому сказал, этот – мой!
– Три… Четыре…
– Да оставьте мне хоть одного, ёкай вас дери!
– Последний уходит, вот его и хватай!
– Дзие, ты как?
«Дзие… жив?» – Аяшике закусил руку, чтобы не взвыть.
Перед лазом ходило несколько воинов. В сумерках лиц было не разобрать. Какой-то юнец подбирал с земли стрелы и складывал в колчан. Какая-то молодая женщина скривилась, вытирая клинок о волосы трупа. Какой-то лысый толстяк с нагинатой навис над недобитым мати-бугё, захлебывающимся в крови, и начал нараспев читать Сутру Покойного Отхода.
– Вы чуть не опоздали! – раздался веселый голос Хицу. Он сидел в траве рядом с Дзие, который неведомым образом оказался жив: стрелу вынули, Дзие держал над раной светящуюся руку – что это за хитрость, Аяшике не понял, – и помирать не собирался.
– Это вы застряли, – сварливо отозвался кто-то, кого Аяшике за камнями не видел. – Меня уже тошнит от этого леса!
Пока Шогу дружески переругивались, словно не убили только что с десяток мати-бугё, Аяшике принялся отползать. Вдруг его зад уперся во что-то мягкое – это был труп с рассеченным надвое лицом, – и Аяшике с визгом подпрыгнул на месте. Чья-то сильная рука схватила его за ворот и рванула вверх:
– Вот причина нашего опоздания, – сказал Биру. – Смотрите, как упирается! Как поросенок на убой!
Лысый толстяк дочитал сутру и с размаху погрузил клинок нагинаты в грудь умирающему.
В банде Шогу было двенадцать головорезов. Они сторожили пленника по трое, сменяя друг друга. Шли через лес, но не углублялись в чащу, чтобы не замедлять шага. Хицу позволил лишь небольшой привал, после чего бандиты двинулись на восток, прочь из Укири. Иногда до слуха долетал шум прибоя, а носа касался запах соли – море было рядом, но надеяться на дозорных, обходящих берег, не приходилось. У этих мысов нашел смерть не один корабль, да и спуск сюда был небезопасен.
Похитители не проявляли к пленнику жестокости: накормили, позволили умыться у ручья, не били и не оскорбляли – просто вели за собой и по-прежнему ничего не объясняли. Видно было, что Шогу хотят как можно скорее покинуть Укири и выйти в Земли Раздора, где царило беззаконие. Туда Тайро точно не отправится, даже чтобы спасти все тайны, которые Аяшике насобирал о нем за эти годы.
– Не вздумай, – сказал лысый толстяк по имени Соба, когда Аяшике остановился и хотел присесть.
– Да у меня колени болят, – буркнул Аяшике. – Я не привык к таким походам.
– А, ну тогда ладно, – благодушно отозвался Соба, – я думал, ты хочешь лечь и лежать, пока тебя не потащат. Я бы сделал именно так, – и он похлопал себя по круглому животу, отчего тот сотрясся, как рисовое желе.
– Я легко заставлю его подняться, – прорычала Хока, выхватив нож.
Хицу рядом не было: Аяшике вели в середине отряда, а Хицу его возглавлял. Его лица Аяшике так и не увидел – главарь носил соломенную шляпу, за полами которой было не разглядеть даже глаз. К своей добыче Хицу относился равнодушно, словно, получив желаемое, заскучал. Казалось, никому не было дела до пленника, ради которого Шогу пришлось нарушить границу вражеского государства и пролить кровь. Но так только казалось:
Аяшике знал, что все взгляды прикованы к нему, все уши готовы ловить каждое его скупое слово. Хицу наверняка наблюдал за ним, но не позволял наблюдать за собой.
На утро третьего дня Аяшике встал как вкопанный и громко сказал:
– Объясните мне наконец!
В первую ночь, содрогаясь от шевеления муравьев под кожей и неистовых воплей Демона, он твердо решил молчать. Но бандиты тоже молчали, не молчал лишь Демон – так себе успех.
– Условия не изменились, – сказал Дзие. – Сначала ты говоришь имя. Потом говорим мы.
– Почему нельзя без имени?
– Потому что ты хитер и любую подсказку используешь, чтобы сочинить ложь. А нам нужна правда.
– А разве этот ваш Хицу – не мудр и всеведущ? Разве он не почувствует, если я начну лгать? И разве он, премудрый, не видит, что я не вру?..
– Заткнись! – Натянутая веревка врезалась в лодыжку Аяшике. Лучник Танэтомо – почти мальчишка, покрытый прыщами и лопоухий, побагровел от злости. – Я никому не позволю так говорить о Хицу!
– Я говорил искренне! Простите меня, недостойного. Я лишь хочу, чтобы и вы получили выгоду от никчемного Аяшике, и готов рассказать все что угодно…
– Тогда расскажи, откуда знаешь тэнгу и почему думал, что они по твоей просьбе нас прикончат, – сказал Соба. Аяшике выругался. Толстяк захихикал: – Так я и думал. Твое «все что угодно» – это не все что угодно. Так что ждем имя!
О своей тайне с тэнгу Аяшике не готов был рассказывать никому – даже Игураси в нее не посвящал. «Ах, где же ты сейчас, Игураси?» Демон пока молчал, муравьи шевелились, но сил терпеть хватало. Надолго ли? Без саке, бани и Игураси? Он вспомнил о сне, который видел, когда Биру вырубил его у дома банщика. Какое-то имя там часто повторялось, но ускользнуло из памяти безвозвратно. Аяшике раздумывал целый день и уже под вечер, к привалу, решился:
– Почтенный Соба-сенсей, не найдется
