Ползи, Тень, ползи! - Абрахам Грэйс Меррит

Что ж, это сделала Дахут. Но почему она захотела, чтобы я вспомнил жертвоприношение, если ее отец не желал этого? Единственный логичный ответ – их цели расходятся. Но могло быть тут и что-то другое, более важное. Я уважал де Кераделя за блестящий ум. Я не верил, что он попросил бы меня рассказать то, о чем уже сам знал. По крайней мере, без веской причины. Означает ли его вопрос, что он не принимал участия в призыве Собирателя? Что жертвоприношения не было? Что все это оказалось лишь мороком? И он непричастен к созданию этого наваждения?

Значит, все это – дело рук Дахут? Секундочку! Возможно, это означает, что зеленый напиток, изменивший меня, должен был вызвать во мне забвение. И по какой-то причине я оказался невосприимчив к его влиянию. Теперь де Керадель хочет выяснить, в какой степени напиток сработал. Хочет сравнить мои воспоминания с собственными. Но вот же чаша… и дважды я видел страх в его глазах, когда Дахут говорила с ним… Что стало причиной их раздора? И как я могу этим воспользоваться?

Мог ли кто-то, кроме Дахут, оставить у моей кровати чашу для жертвоприношений? Мне вспомнилось, как голос Ральстона сменился жужжанием мухи, вспомнилось, как Дик пытался пробиться ко мне: «Остерегайся Дахут, Алан… освободи меня… спаси меня… от Собирателя… от Тьмы…»

В комнате стало темнее, словно тучи, разродившиеся ливнем, вновь отяжелели. Или она наполнилась тенями.

– Отпустите слуг, де Керадель. Я расскажу вам.

И я все ему рассказал. Де Керадель не перебивал меня, его лицо оставалось невозмутимым. Он то всматривался в ливень за окном, то переводил взгляд на меня. Когда я закончил, де Керадель улыбнулся.

– И вы считаете, что то был сон? Или явь?

– Ну, есть вот это… – Я придвинул к нему окровавленную чашу.

Мужчина задумчиво осмотрел ее.

– Предположим, все это происходило на самом деле. В таком случае я чародей, колдун, жрец зла. И вы мне не нравитесь. Мало того, я еще не доверяю и вам. Меня не обманывает ваш переход на нашу сторону, ваше принятие наших целей и задач. Я знаю, что вы здесь только из страха перед тем, что может случиться с вашими друзьями, если вы ослушаетесь. Короче говоря, я полностью осознаю власть моей дочери над вами и причины того, что вы оказались в такой ситуации. Я мог бы избавиться от вас. Это не составило бы мне труда. Если бы не одно обстоятельство. Моя дочь любит вас. Пробудив воспоминания ее прародительницы, дочери короля Иса… превратив ее в древнюю Дахут… я не мог выбирать, какие воспоминания вернутся к ней. Для моих целей память древней Дахут должна была восстановиться полностью. Я обязан был возродить ту Дахут. К сожалению, в воспоминаниях древней Дахут присутствовал владыка Карнака. К сожалению, моя дочь повстречала вас – вас, чьим прародителем был тот самый владыка Карнака. Если я устраню вас, то все мои планы сразу пойдут прахом. Ваше исчезновение ввергнет Дахут в ярость. Она станет моим врагом. Поэтому вы… вы еще здесь. Это вам понятно?

– Безусловно.

– Тогда – все еще предполагаю, что я тот, кем вы меня считаете, – что же мне делать? Очевидно, нужно сделать вас particeps criminis, соучастником преступления. Вы не сможете выдать меня, не выдав и себя. Я даю вам определенное зелье, ослабляющее ваши предубеждения против некоторых действий. И вы становитесь соучастником преступления. Вы не сумеете выйти из игры – тогда вас постигнет та же участь, которую вы уготовили мне. Не сомневаюсь, такая мысль приходила вам в голову, – вежливо отметил он.

– Именно так. Однако же мне хотелось бы задать вам пару вопросов – вернее, вам в роли того самого ведьмака, колдуна, жреца зла, роли, которую мы сейчас условились воспринимать как истинную.

– Что ж, я отвечу вам, не выходя из этого образа.

– Ваши действия привели к смерти Ральстона?

– Нет. Это сделала моя дочь. Она управляет тенями.

– Тень, склонявшая Ральстона к самоубийству, реальна?

– Реальна в достаточной степени, чтобы он умер.

– Вы уходите от ответа. Я спросил вас, реальна ли она.

– Есть доказательства, что Ральстон считал именно так. – Де Керадель улыбнулся.

– А остальные три жертвы?

– Они тоже считали тени реальными. Мы решили навестить Лоуэлла, поскольку доктор Беннетт неожиданно для нас сумел связать эти четыре смерти. То было весьма неудачное решение, повторюсь, поскольку тем вечером моя дочь встретилась с вами. Вы, конечно, понимаете, Каранак, что я говорю это, не выходя из образа колдуна.

– Зачем – если бы вы были колдуном – вы стали бы убивать их?

– Нам нужны были деньги. Вы же знаете, как трудно получить золото в Европе. Мы убивали и раньше – в Англии, Франции, других странах. Дахут нужны развлечения – как и ее теням. И иногда… их нужно кормить.

Говорил ли он правду? Или играл со мной?

– Вы неплохо нажились на том, что ваша дочь – шлюха. – Этим оскорблением я надеялся поколебать его самообладание.

Но де Керадель только рассмеялся.

– Какое мне дело до ее забав, если я колдун, чародей, жрец зла?

– Те, кто вчера пришел к пирамиде, – если мы предположим, что ритуал жертвоприношения происходил на самом деле, – эти нищие…

– Нищие? – перебил меня де Керадель. – Почему вы их так назвали?

Теперь настала моя очередь смеяться.

– Но разве это не так?

– Не выходя из образа, отвечу вам: да, большинство из них. А теперь вы захотите узнать, как мне удалось… собрать их здесь. Это, дорогой мой Каранак, оказалось удивительно просто. Взятка паре чиновников, чтобы те подмешали нищим в приюте наркотик в ужин, нашептывание теней – и вот наши жертвы в сопровождении тех же теней уже поднимаются на борт моей яхты. И, уверяю вас, они были счастливы оказаться в моем доме. Все время, вплоть до самой смерти на алтаре, каждый из них был счастлив. Я сумел подтвердить ваши подозрения? – учтиво осведомился он. – Разве не так стали бы действовать колдун и его ведьма-дочь?

Я не ответил.

– Все еще не выходя из образа, дорогой мой Каранак, задам вам вопрос. Предположим, вы покинете мой особняк, расскажете эту историю кому-то еще, приведете сюда служителей закона. Что тогда случится? Полиция не обнаружит жертв – ни мертвых в