Ползи, Тень, ползи! - Абрахам Грэйс Меррит
Мысль, формировавшаяся в моем сознании, наконец созрела. Я повернулся к своему собеседнику, надеясь, что он прочтет на моем лице смесь огорчения и восхищения.
– Скажу вам откровенно, де Керадель, даже не знаю, расстраиваться мне или испытывать облегчение. В конце концов, знаете ли, вы взяли меня с собой на весьма высокую гору и показали мне все царства мира и их славу… Какая-то часть меня радовалась происходящему и готова была примкнуть к вам. Пусть я чувствую облегчение оттого, что все случившееся было лишь мороком, но та часть меня опечалена, ибо она хотела, чтобы сон был явью. И я испытываю противоречивые чувства – возмущение тем, что вы сделали меня подопытным в своем эксперименте, и восхищение вашим мастерством. – Я сел за стол и нарочито беспечно произнес: – Полагаю, раз вы раскрыли мне карты, эксперимент завершен.
Его бледно-голубые глаза не мигали.
– Да, он завершен – насколько мне известно.
Я прекрасно знал, что это не так. Знал, что я пленник здесь.
– Тогда, насколько я понимаю, я могу уехать в любой момент? – Я закурил.
– Это излишний вопрос. – Де Керадель прищурился. – Если вы принимаете объяснение случившегося с вами – объяснение с позиций здравого смысла.
Я рассмеялся.
– Этот вопрос – лишь эхо моего служения вам. Сложно избавиться от марева иллюзии, созданного таким мастером, как вы, де Керадель. Кстати, мне хотелось бы послать телеграмму доктору Беннетту.
– Мне очень жаль, но из-за бури телефонный провод, идущий в деревню, оборвался.
– Не сомневаюсь. Я хотел написать доктору Беннетту, что мне здесь нравится и я намерен оставаться здесь до тех пор, пока хозяевам дома мой визит будет в радость. Что вопросы, так интересовавшие меня, обрели ответы, которые меня полностью удовлетворяют. Что ему не о чем беспокоиться и я все ему объясню позже в подробном письме. – Помолчав, я посмотрел ему в глаза. – Мы можем вместе составить это письмо – вы и я.
Он откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметил проблеск удивления в его глазах, когда я предложил ему поучаствовать в написании письма. Да, де Керадель учуял наживку, но еще не клюнул.
– Почему? – осведомился он.
– Из-за вас. – Встав, я подошел к нему. – Де Керадель, я хочу остаться здесь. С вами. Но не как носитель древних воспоминаний. Не как подопытный, чьим воображением управляете вы или ваша дочь. Не как объект гипнотического внушения или колдовства. Я хочу быть в полном сознании, оставаться собой. И с моим желанием никак не связано очарование вашей дочери. Женщины мало заботят меня, де Керадель, ибо мое сердце принадлежит лишь одной красавице, обнаженной прелестнице по имени Истина. Из-за вас, только из-за вас я хочу остаться здесь.
– Почему? – повторил он.
Но я знал, что он уже попался на крючок. Утратил былую бдительность. В каждой симфонии – свой мотив, в каждом аккорде – главная нота. Так же обстоят дела и с людьми. У любого мужчины и любой женщины есть потаенная струна. Сыграй на этой струне – и когда зазвучит главнейшая для него нота, этот человек ваш. Слабость де Кераделя – тщеславие. На этой струне я и сыграл.
– Думаю, никогда и никто из де Карнаков не называл де Кераделя учителем. Никогда не молил де Кераделя взять себя в ученики. История моего рода явственно свидетельствует об этом. Что ж, те времена прошли. Всю свою жизнь я мечтал сорвать вуаль, скрывающую лик Истины. И я думаю, что вы на это способны, де Керадель. Поэтому я хочу остаться.
– В какой же вариант событий вы поверили? – с любопытством спросил он.
– В оба. И ни в один из них. – Я рассмеялся. – Иначе разве мог бы я рассчитывать на то, чтобы стать вашим аколитом?
– Хотелось бы мне верить вам… Ален де Карнак! Вместе мы были бы способны на многое.
– Верите вы мне или нет, я не вижу, как мое пребывание здесь может навредить вам. Если я исчезну, например, или сойду с ума, или совершу самоубийство… Это, безусловно, может навредить вашей репутации.
Де Керадель рассеянно покачал головой.
– Я легко мог бы избавиться от вас, де Карнак, – равнодушно отозвался он. – И мне не пришлось бы никому ничего объяснять. Но хотел бы я доверять вам.
– Если вам все равно нечего терять – то почему бы и нет?
– И я доверюсь вам, – медленно произнес де Керадель.
Он взял в руку чашу для жертвоприношений, взвесил ее на ладони, потом отбросил на стол. Вытянув обе руки вперед, он сложил пальцы в особую фигуру. Зная, что в сердце своем я против него, я не смог бы ответить на этот жест – древний, священный. Ему обучил меня лама в Тибете, чью жизнь я спас. То, что этот жест использовал де Керадель, словно осквернило древнюю клятву… хотя она все еще накладывала обязательства… обязательства ценою жизни.
Меня спасла Дахут.
Яркие солнечные лучи залили комнату – и в этот миг порог переступила Дахут. Если что-то и могло заставить меня поверить в «здравую» версию де Кераделя, так это образ Дахут, чей путь озарил свет.
Она нарядилась в брюки и сапожки для верховой езды, рубашку цвета морской волны, оттенявшую ее чудные глаза, и того же цвета берет, изумительно смотревшийся с ее золотисто-русыми волосами.
И когда я увидел ее, осененную этим свечением, то позабыл о де Кераделе. Я позабыл обо всем.
– Привет, Алан. Гроза миновала. Давай прогуляемся.
И тут она увидела чашу для жертвоприношений. Ее зрачки сузились, радужка не касалась верхнего и нижнего века, в глазах заплясали дьявольские огоньки…
Лицо де Кераделя побелело… В его чертах проступило понимание… предупреждение Дахут. Мадемуазель потупилась, ее длинные ресницы коснулись кожи.
Все это заняло считанные мгновения.
– Отлично. Пойду переоденусь, – беззаботно, точно ничего не заметив,
" alt="Абрахам Меррит - Ползи, тень !">
