Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
Двойное «угу» в исполнении могучих глоток провибрировало, как небольшое землетрясение.
– Торбу давай! – Это не было требованием или приказом. Сами слова и уверенность, с которой они были произнесены, походили на попытку пошевелить пальцем, и вор был этим самым пальцем – безвольным и не имевшим никакой возможности сопротивляться. Щуплый посмотрел влево и вправо. Потом назад. Потом вверх. И, поскольку иные направления не выглядели перспективными, надежда в этом, последнем взгляде била просто через край. Ничего. Ни единого шанса. Домушник сотворил на лице самый дружелюбный оскал и потянул лямку.
– Конечно-конечно, господа. Держите.
Напарника отпустили, и тот, закатив глаза, все-таки потерял сознание.
Главарь, увидев это, поморщился.
– Десятая часть, – сказал он, засунув в торбу огромную лапищу размером с лопату. – Лорду Ординари больше не надо.
Почти в то же самое время в речном порту, где по ночам не рисковали появляться даже крысы (верней, особенно крысы, поскольку они и составляли львиную долю рациона тамошних обитателей), бежал человек.
От его башмаков в разные стороны летели брызги вязкой черной грязи, более чем наполовину состоявшей из рыбьей требухи.
Человек был толст и одет в нечто длинное, красное с золотыми вкраплениями и похожее то ли на плащ, то ли на тогу.
Человек не привык к долгому бегу, а потому немного посинел и едва-едва дышал.
Мимо него проплывали (потому что сказать «проносились», видя, с какой скоростью он бежит, было бы явной ложью) черные провалы окон и дверей всяческих лачуг, домиков, контор и складов. Они только казались покинутыми: беглец ощущал всей кожей, как за ним следят сотни глаз, и чувствовал себя мышью, свалившейся с люстры в центр комнаты, где проходила выставка кошек.
Но никто не выходил и не вмешивался. Все прекрасно понимали, что этот красно-золотой толстяк уже чья-то добыча, и не хотели становиться на пути. И пусть охотников никто не видел – это лишь интриговало еще сильней, так как на подобную незаметность были способны лишь очень немногие профессионалы.
Наконец красно-золотой остановился, оперся на деревянную стену покосившегося сарая и согнулся, заходясь натужным кашлем. Он отвлекся всего лишь на пару секунд, но этого хватило: подняв голову, толстяк вскрикнул, обнаружив перед собой темноволосого молодого мужчину, одетого так, словно тот только что вышел из салона, где весь вечер непринужденно вел беседы о музыке, древней литературе и изысканных винах. На нем не было ни капли грязи – ни на отороченном мехом ментике, наброшенном на левое плечо по последней моде, ни на темном френче, ни на высоких сапогах, что было особенно удивительно. Бледное лицо с аристократическими чертами и тонкие усики, которые однозначно ассоциировались с подонками всех мастей, дополняли картину.
– Я же говорил, что не стоит убегать, – негромко и укоризненно сказал убийца. – Теперь вы умрете уставшим, вспотевшим и грязным. А я ведь предлагал остаться на рабочем месте. Выпили бы яду и умерли как уважаемый человек.
В глазах жертвы затеплилась надежда.
– А может?..
– Нет! – твердо сказал убийца, пресекая препирательства на корню. – Время дорого. Я набрал побольше заказов, хочу к выходным уже закончить и получить деньги. Некогда отвлекаться.
– Копите на что-то? – вкрадчиво поинтересовался толстяк.
– Да, думаю дом в пригороде приобрести.
– В пригороде хорошо…
– Да, согласен, – кивнул молодой человек. – Приличный район, два этажа, сад…
– Я чувствую какое-то «но»… – Жертва тянула время как могла.
Убийца вздохнул:
– Банк требует слишком большой первый взнос. Только чтобы накопить на него, мне потребуется без выходных работать два-три месяца при хорошем спросе на мои услуги.
– Да-да! – горячо ответил будущий безымянный труп в канаве. – Они там совсем с ума посходили! Еще и проценты дерут бешеные. Я когда думал на карету ссуду взять, мне столько загнули, что я предпочел поездить на старой и скопить, чем связываться с этими кровопийцами.
– Вот именно, – отозвался убийца с грустной усмешкой. – Но другого выхода у меня пока нет. В городе я человек новый, на ноги встал недавно, а жить в доходном доме – все равно что выплачивать заем каждый месяц. Да, заем немного больше, но зато свое жилье.
– Да, это несомненный плюс, – быстро закивал толстяк. – А вы у кого собираетесь заем брать?
– «Рисрек и сыновья».
– Оу… – Жертва покачала головой, будто говоря «очень не советую». – Вы знаете, я бы посоветовал Центральное Брунегенское Ссудное Общество. Да, там сложновато и есть свои подводные камни, зато процент поменьше. И если вы задержите платеж, к вам придут адвокаты, а не сыновья того самого Рисрека.
– Я пытался, но в Центральном Обществе мне отказали без объяснения причин.
Толстяка как молнией ударило.
– Если хотите, – осторожно начал он, – могу поспособствовать. У меня есть парочка должников, которые там работают.
Убийца виновато развел руками.
– Простите, не могу. Профессиональная репутация. Дашь слабину один раз – останешься без работы.
– Понимаю! Прекрасно понимаю! Но я могу уехать сегодня же! У меня есть чужие документы, неприметная карета, домик на побережье, купленный на подставное лицо. Никто и не узнает, что вы проявили милосердие.
– Все равно нет. Это вопрос чести. – Убийца улыбнулся, и толстяка от этой улыбки обдало морозом. – Но я сделаю все быстро и постараюсь сильно не уродовать тело.
Красно-золотой закрыл глаза. Его страх куда-то ушел: в конце концов, быстрота – это уже хорошо. Придется потерпеть всего ничего…
– Голову чуть повыше.
Жертва подчинилась, в любую секунду ожидая удара.
– Виски прямые или косые?..
Удивившись, толстяк открыл глаза.
– Извините, шучу, – ответил убийца. – У меня есть теория, согласно которой люди с хорошим настроением легче переносят смерть.
Красно-золотой нервно хихикнул.
За спиной убийцы раздалось очень деликатное покашливание, которое могла бы издавать очень крупная сторожевая собака, бесшумно подобравшаяся к вору. Убийца повернулся и ощерился, приобретя сходство с очень рассерженным котом.
– Простите, это вы… – Незнакомый голос произнес длинное имя, сопровождаемое еще более длинной фамилией и совсем уж неприлично раздутым титулом. Для того чтобы произнести все это, потребовалось два очень глубоких вдоха.
– Да, это я, – тихо отозвался толстяк, оценивая небольшую группу больших людей. Он не был уверен, стоит ли ему называть себя, и, вероятно, оказаться в еще большей опасности. Если это вообще было возможно в нынешней ситуации.
– Кто вы такие? – вмешался убийца.
– Просто прохожие.
Убийца, хоть и приехал издалека, был прекрасно осведомлен о том, что «просто прохожих» ночью в Брунегене не бывает, поэтому, стараясь действовать незаметно, положил ладонь на рукоять кинжала. Но это был отвлекающий маневр: в его левую ладонь, с виду неподвижную, скользнули из рукава отравленные метательные шипы.
