Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
Он смог бы отбиться – о да, разумеется, смог бы. Но детей было так много и действовали они так быстро и организованно, что Орди успел только подумать: «Что тут происхо-о-о…» – и осознал себя стоящим в одном нижнем белье. Даже ботинки каким-то образом ухитрились снять.
А из окон верхних этажей торчали десятки маленьких чумазых мордашек – милых, но изрыгавших чудовищные оскорбления и кидавшихся камнями, осколками стекла и сухими лошадиными яблоками. Орди поспешил укрыться в ближайшем переулке. Его уши и щеки горели от стыда.
– Зачем? – обиженно воскликнул он. – Ну зачем так-то? Я же помочь хотел!
– Ага, как же! – донесся ответ с верхнего этажа. – Знаем мы таких!
– Да каких «таких»?! – прорычал Орди. – Я один из вас! Я такой же, как вы!
– Слышали? Он такой же! Ботинки с подковками носит, а туда же! Пожрать дать захотел, слышали? Щедрый какой! – Многоголосый детский смех и летящие вниз камни окончательно уронили самооценку мошенника. Юноша подхватил спадающее белье и поковылял обратно, стараясь не задумываться, что это у него под босыми ногами чавкает и хлюпает.
«Идиот! Ой, идиот!» – ругал он себя. Чувство обиды и не думало униматься, наоборот, росло, клубилось, как грозовая туча, и уже начинало громыхать истерикой. Поначалу он сам не понимал, из-за чего так сильно отреагировал: в конце концов, его били не раз и не два, да и грабили тоже часто.
Лишь когда Орди выбрался в более-менее цивилизованное место и поймал извозчика, в разговоре с которым применил все свои навыки убеждения и пообещал золотые горы, пришло понимание.
Ни камни, ни ограбление, ни унижение, ни обман не были для него так обидны, как неверие детей в то, что он – один из них. Уши до сих пор резала фраза «щедрый какой». Он ехал в открытой коляске, не обращая внимания на удивленные взгляды прогуливавшихся по улицам состоятельных жителей Брунегена, и вспоминал свое детство.
После побега из приюта и до того, как прибиться к бродячему цирку, он был таким же: чумазым, вечно голодным, успевшим хлебнуть лиха, а потому – недоверчивым и озлобленным. Если бы ему тогда протянули руку помощи, он бы скорей вцепился в нее зубами.
«Да. Я поступил бы точно так же», – подумал Орди. И из этой мысли проистекала другая: он уже успел забыть, как это – быть голодным беспризорником. Следовательно, он и вправду больше не один из них. И вроде как это не было чем-то плохим, но юношу все равно изнутри грызло неприятное чувство, словно он предал важную часть себя и стал законченным подлецом.
Орди вернулся домой. В собственный особняк.
Орди встретили слуги. Они помогли ему отмыться, принесли новую одежду и вообще всячески суетились, наперебой показывая заботу.
Орди прошел к себе в кабинет. Настоящий рабочий кабинет с огромным стальным сейфом, куда он начал складывать деньги: впервые в жизни он мог не тратить их прямо сейчас на насущные нужды, а откладывать, поскольку золота стало в избытке.
Но ни первое, ни второе, ни даже третье не принесло молодому человеку радости. Он долго думал, вспоминал детство, анализировал то, что произошло днем, и под вечер, когда в кабинете стало уже темно и Вортсворт принес подсвечник, принял решение. Не откладывая дело в долгий ящик, Орди велел запрячь лошадей и помчался в ближайший Храм Всех Богов. Однако там ему не помогли, и пришлось объехать еще несколько, прежде чем один из жрецов назвал имя, – и меньше чем через час юноша уже стоял на пороге покосившегося домика на окраине Брунегена, стуча в дверь. Долгое время на стук отзывались только окрестные собаки, лаявшие на любой шум, но потом раздалось приглушенное «иду-иду!», и дверь отворил согнутый годами старичок в рясе. То ли из-за неровного света масляной лампы, то ли от природы его лысина имела потрясающе насыщенный розовый цвет.
– Отец Иоанн? – спросил Орди.
– Да, – осторожно ответил старик. – А с кем имею честь?..
– Я по поводу детей и приюта. Можно войти?
– Приюта? – Острый и умный взгляд чуть не пронзил Орди насквозь. – Чего же вы хотите? Вы явно не мой бывший воспитанник, поэтому скажу, что я больше не…
– А с чего вы взяли, что я не ваш воспитанник? – усмехнулся Орди. – Мне говорили, что у вас их были сотни.
– С того, что я помню всех, молодой человек. – Последние слова старик произнес с интонацией, доступной только учителям. – Лица, голоса. Если б вы были одним из моих детей, я это понял бы даже в темноте. Так чего вы хотите?..
Орди вкратце объяснил.
– Нет-нет, я больше не преподаю. Если Цех Кузнецов снова хочет получать специалистов, пусть ищут кого-то другого. Какая наглость! Я же говорил, что после закрытия приюта не хочу иметь с ними ничего…
Орди уверил, что не представляет какой-либо Цех.
– В любом случае, – воспоминания подействовали на настроение старика не лучшим образом, – я больше не преподаю. Вы приходите сюда, пугаете Иоанну, поднимаете меня с постели… До свидания.
Орди назвал сумму.
Старик замер.
– Одну минутку, – просипел он внезапно севшим голосом. – Я скажу Иоанне, чтобы собирала вещи. Хотя… учитывая размер оплаты, к чему нам это старье?
Утром юноша, не желая быть узнанным, надел балахон с капюшоном, нанял десяток громил-охранников в агентстве с хорошей репутацией и отправился к месту вчерашнего ограбления. Его новообретенные бойцы негромко ругались, протискиваясь между стенами домов. То и дело кто-нибудь из них цеплял камень металлическим нагрудником, после чего раздавался отвратительный скрежет, от которого Орди вздрагивал. Некоторым повезло еще меньше: они тащили на себе тяжелые сумки и мешки, которые так и норовили застрять.
Найти дорогу не составило труда, и очень скоро Орди вместе с людьми оказался на том же самом пятачке. Здесь было очень тихо, но тишина выдавала присутствие множества настороженных ушей.
– Давай. – Юноша кивнул ближайшему охраннику – судя по лихо закрученным седым усам, бывшему гренадеру.
Он развернул бумажку, откашлялся и зачитал:
– Юные друзья!.. – От зычного голоса ветхие стены едва не рухнули. Орди, стараясь действовать незаметно, прикрыл ладонью одно ухо. – Лорд Ординари приглашает всех вас прийти на улицу Старого Камня! Там вас ждут крыша над головой, еда и обучение! Никаких телесных наказаний! Никаких молитв! После пяти лет ученичества каждый из вас может получить
