Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Ага! А в задницу целовать будут? – Из окна высунулась белобрысая голова.
Стражник усмехнулся.
– Нет. В задницу – не будут. Но и тебя не будут заставлять никого целовать.
– Проваливайте! – Другая голова в другом окне. – Не нужен нам никакой лорд Ординари! Кто он вообще такой?
– Лорд Ординари – такой же бывший оборванец, как и ты! – Усач покосился на Орди. Тот махнул рукой, мол, все в порядке, оборванец и есть. – И он хочет помочь вам стать достойными гражданами.
– То есть ваш лорд Ординари был таким, как мы, а затем разбогател? – спросила первая голова.
– Именно.
– А вам не кажется, что раз уж лорд Ординари стал лордом Ординари, то мы уже сейчас на правильном пути?
Юноша громко захохотал.
– Ладно, достаточно. – Он положил ладонь на плечо охраннику, который начал закипать. – Мы оставим вам кое-что в знак доброй воли, – обратился Орди к детям. – Если хотите, можете просто прийти и посмотреть, что да как. Не понравится – держать не буду, но учтите, что свободных мест немного. Думаю, быстро найдутся те, кто не хочет голодать, спать на земле, воровать и умереть в тюрьме в пятнадцать лет.
Стражники опустили мешки на землю и попятились, Орди развернулся и зашагал в переулок.
А спустя день на улицу Старого Камня, к крепкому двухэтажному дому, в котором ранее располагалась таверна-гостиница, потянулись первые дети. Сытые, одетые во все новое и с полюбившимися игрушками: содержимое мешков Орди, к счастью, дошло до адресатов. Отец Иоанн и Мать Иоанна принимали будущих воспитанников, мыли, стригли, выводили вшей, определяли в комнаты и находили занятие.
Не прошло и недели, как вся банда, насчитывавшая пару десятков детей, дружно перекочевала в новый приют и втянулась в работу и учебу. Кто-то через пару дней сбежал сам, предварительно забрав с собой побольше добра, кого-то выгнали, но те, кто остался, трудились на совесть. Отчасти сыграли роль условия: денег Орди не жалел, но куда большее значение имели сами Иоанн и Иоанна. Дети в них просто влюбились, и это чувство вскоре стало взаимным.
– Как идут дела? – спросил Орди, когда пришел с инспекцией. В бывшем питейном зале бывшие чумазые сорванцы, ныне носившие простую, но ладную форму, сидели за книгами и что-то зубрили.
– Прекрасно, – сказал Отец Иоанн, улыбаясь. – Чудесные дети. Способные. Я рад, что вы их нашли, в противном случае из них ничего хорошего не выросло бы…
Орди внимательно посмотрел на Отца Иоанна:
– А сколько вообще в городе беспризорников?
Наставник удивленно поднял брови:
– Никто не считал. Сотни, может быть, тысяча – я не знаю. А что?..
Орди не ответил. Фраза «я рад, что вы их нашли» завертелась в голове, как кошка на слишком маленьком стуле. Да, этим детям улыбнулась удача. Но что делать с остальными?..
С тех пор каждую ночь, засыпая в своем особняке, юноша ворочался в огромной кровати, полной подушек, представляя, как тысячи детей прямо сейчас засыпают в заброшенных домах, подвалах, на кучах вшивого тряпья и гнилой соломы. Многие из них болеют, очень многие голодны, и абсолютно все мерзнут.
Да, Орди хотел им помочь, но не мог. На открытие и содержание не одного, а десяти приютов не хватило бы никаких денег, а забыть обо всем и бросить беспризорников на произвол судьбы не давала совесть. Впервые в жизни мошенник с необычайной остротой почувствовал ответственность за тех, кому повезло меньше него, и бессилие от невозможности что-либо кардинально изменить.
Собственно, в попытке хоть как-то решить эту проблему Орди и пришел к мысли о том, чтобы заручиться поддержкой Тиссура. Идея была неплоха: поправить с его помощью дела, затем посадить на трон, а самому занять должность какого-нибудь министра общественного призрения…
Юноша перевернулся на бок, возвращаясь из воспоминаний в реальность. Реальность под ним рассыпалась десятками мягких подушек.
«Так почему я солгал?» – повторил Орди вопрос десятиминутной давности и понял, что не сможет ответить. Возможно, из-за ограбления: Тиссур явно высмеял бы юношу, не стесняясь в выражениях. А возможно, из-за чего-то другого. Но чего именно, было не суждено понять, потому что Орди наконец-то провалился в сон.
Глава 8
Вот уже несколько дней Брунеген напоминал растревоженный пчелиный улей. Все были в курсе, что по ночам что-то происходит, но никто не хотел обсуждать свои догадки – и тем удивительней становилось столь быстрое появление и распространение слухов. Все молчали, но слова словно просачивались из одного мозга в другой, мутируя по дороге под воздействием грязного воздуха во что-то ужасное. Кто-то что-то слышал, кто-то знал одну женщину с рынка, у которой брат мужа лично что-то видел, но никто, ни единая живая душа, кроме непосредственных участников загадочных событий, не знала, что же такое творится. Понятно было только одно: в городе появилась новая сила, очень дерзкая и наглая. Выражаясь метафорически, какой-то юный выскочка ворвался на ежегодный шахматный турнир, где состязались хорошо знакомые друг с другом мастера, присел рядом с двумя матерыми гроссмейстерами, которые играли одну и ту же партию на протяжении десятков лет, подставил к их доске свою и пошел в атаку фигурами совершенно неуместного красного цвета.
Безумные Пророки нагоняли жути, оповещая горожан о том, что скоро должен вернуться старый король: жестокий, но справедливый. Сумасшедшие попрошайки изо всех сил расписывали, как он хорош и какие кары скоро обрушатся на тех, кто творит зло и бесчестье. Горожане реагировали на это по большей части положительно, поскольку все до единого считали себя людьми, которые творят исключительно добро.
А по ночам в разных частях города происходили примерно одинаковые по сути события.
Вор-домушник с говорящим прозвищем Щуплый оставил на стреме напарника – низкого, коренастого, с тупым лицом и привычкой постоянно ковырять в носу. Аккуратно миновав высокий забор и играючи справившись с окном, вор залез внутрь одного очень симпатичного особнячка. Побродив там среди бархата, золота, ковров и фамильного оружия, он собрал в заплечную торбу самое ценное, что смог найти, и, слегка позвякивая при ходьбе, вылез обратно, собираясь дать деру, но с неудовольствием обнаружил, что ситуация изменилась.
Три здоровяка, в роду которых явно встречались медведи, держали ошалевшего напарника. Причем держали не потому, что он старался вырваться, а из опасения, что тот потеряет сознание и упадет.
Здоровяки ухмылялись.
– Я надеюсь, налоги уплачены?.. – неожиданно вежливо спросил самый большой и злобный с виду громила. У него на поясе висел огромный топор, казавшийся игрушечным из-за контраста.
На Щуплого внезапно напала немота.
