Право на любовь детектива - Екатерина Мордвинцева

— В укрытие! — крикнул он, толкая её к подворотне.

Из тени выступили фигуры — трое, в чёрном, с артефактными жезлами в руках.

— Господин Ашер передаёт привет, — прошипел один.

Стивен выхватил оружие — обычный револьвер, заряженный серебряными пулями, которые могли пробивать магическую защиту. Выстрелил, целясь в жезл.

Попал. Жезл взорвался, ослепительная вспышка озарила улицу. Наёмник отшатнулся, но двое других уже открыли огонь.

Оливия сжалась в подворотне, глядя, как Стивен мечется между выстрелами, уворачиваясь, стреляя, снова уворачиваясь. Он двигался как танцор — смертельный танец, где каждое движение стоило жизни.

Один наёмник упал, сражённый пулей. Второй выпустил заклинание — Стивен уклонился, но недостаточно быстро. Разряд задел плечо, и он вскрикнул от боли.

— Стивен! — Оливия рванулась было к нему, но он заорал:

— Сидеть!

Третий наёмник бросился в рукопашную. Стивен встретил его ударом ноги, выбил жезл, добил прикладом. Всё стихло так же внезапно, как началось.

— Жива? — выдохнул он, оборачиваясь.

— Да. А ты...

— Царапина.

Он пошатнулся и начал оседать на землю.

— Стивен!

Оливия подхватила его, не давая упасть. Рука, коснувшись плеча, стала мокрой от крови.

— Ты ранен!

— Ерунда, — прошептал он, но глаза уже закрывались. — Домой... быстро...

Она не знала, откуда взялись силы. Подхватила его, почти вдвое большего, и потащила к дому, крича, зовя на помощь.

Из дверей уже бежали стражники — новые, проверенные, верные. Они подхватили Стивена, внесли в дом, уложили на кровать в комнате Оливии.

— Лекаря! — крикнула она. — Быстро!

— Уже послали, — ответил один.

Оливия опустилась на колени рядом с кроватью, глядя на бледное лицо Стивена. Кровь пропитала рубашку, рана на плече выглядела скверно — магический ожог, глубокий, рваный.

— Не смей умирать, — прошептала она. — Слышишь? Не смей.

Он не отвечал. Лежал неподвижно, только грудь вздымалась — значит, жив.

Лекарь прибежал через десять минут — запыхавшийся, с сумкой артефактов и снадобий. Осмотрел рану, покачал головой.

— Плохо. Магический ожог третьей степени. Нужно чистить, обрабатывать, иначе пойдёт заражение.

— Делайте, — приказала Оливия.

— Мне нужна помощь. Кто-то, кто будет держать его, подавать инструменты.

— Я помогу.

Лекарь с сомнением посмотрел на неё, но спорить не стал.

— Тогда начнём.

Это было страшно. Стивен метался в беспамятстве, когда лекарь начал чистить рану. Оливия держала его за руку, шептала что-то успокаивающее, вытирала пот со лба.

— Держите его крепче, — командовал лекарь. — Сейчас будет больно.

Он прижёг рану специальным составом. Стивен закричал — глухо, сквозь зубы, но закричал. Оливия зажмурилась, сжимая его руку.

— Всё, почти всё, — бормотал лекарь. — Теперь повязку...

Наконец, через час мучений, всё закончилось. Рана была обработана, перевязана, Стивену дали снотворное, и он погрузился в глубокий сон.

— Выкарабкается, — устало сказал лекарь, собирая инструменты. — Молодой, сильный. Но за ним нужен глаз. Если поднимется температура — сразу зовите.

— Спасибо, — выдохнула Оливия.

Лекарь ушёл. Стражники разошлись по постам. Оливия осталась одна со спящим Стивеном.

Она сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на него. Бледный, осунувшийся, с повязкой на плече — но живой. Живой.

— Дурак, — прошептала она. — Зачем ты полез под магию? Зачем прикрывал меня?

Он не отвечал. Только дышал ровно и глубоко.

Она взяла его руку — тёплую, живую — и прижала к своей щеке.

— Только не умирай, — попросила она. — Пожалуйста.

* * *

Ночь тянулась бесконечно.

Оливия не спала — боялась, что пропустит момент, когда ему станет хуже. Проверяла повязку, меняла компрессы на лбу, поила водой, когда он метался в забытьи.

Под утро ему стало хуже. Начался жар.

Оливия испугалась по-настоящему. Позвала лекаря снова, тот пришёл, влил в Стивена какое-то зелье, поставил охлаждающий артефакт.

— Организм борется, — сказал он. — К утру должно полегчать.

И ушёл.

Оливия осталась. Сидела, держа его за руку, и молилась всем богам, каких знала. Только бы выжил. Только бы не ушёл, как мастер Вейн, как Вест, как все, кто был ей дорог.

— Ты нужен мне, — шептала она. — Понимаешь? Нужен. Не как детектив, не как защитник. Просто нужен. Живой.

Стивен метался, бормотал что-то во сне. Один раз отчётливо произнёс: «Лилиан... прости...»

— Я не Лилиан, — ответила Оливия. — Я Оливия. И я здесь. Я никуда не уйду.

Он, кажется, услышал. Затих, дыхание стало ровнее.

К утру жар спал.

* * *

Стивен открыл глаза и увидел над собой потолок.

Незнакомый потолок. Не его квартира. Где он?

Попытался пошевелиться — и зашипел от боли в плече.

— Тихо, тихо, — раздался знакомый голос. — Не двигайся.

Он повернул голову и увидел Оливию. Она сидела рядом на стуле, бледная, с кругами под глазами, но улыбалась.

— Живой, — сказала она. — Хорошо.

— Что случилось? — голос был хриплым.

— Ты получил магический ожог. Прикрывал меня от наёмников Ашера. Помнишь?

— Смутно... — Он попытался вспомнить. — Мы шли от Брунхильда, потом нападение...

— Да. Ты геройски сражался, но один разряд всё-таки достал тебя.

— Долго я был в отключке?

— Всю ночь. Утром жар спал.

Стивен посмотрел на неё внимательнее.

— Ты не спала?

— Нет.

— Глупая.

— Сама знаю. Но не могла уйти.

Он протянул здоровую руку и коснулся её щеки. Она прижалась к его ладони, закрыв глаза.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что была рядом. За то, что не бросила.

— Ты бы тоже не бросил.

— Не бросил бы.

Они сидели так — он в кровати, она рядом, его рука на её щеке — и молчали. И в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

— Мне нужно перевязать рану, — сказала Оливия, открывая глаза. — Лекарь оставил инструкции. Ты позволишь?

Стивен колебался. Всего секунду. Потом кивнул.

— Да.

Она осторожно сняла старую повязку, осмотрела рану. Краснота спала, ожог выглядел чище.

— Хорошо идёт, — сказала она, беря мазь и чистый бинт. — Сейчас будет немного щипать.

— Я терпеливый.

Она начала обрабатывать рану — мягко, осторожно, стараясь не причинять лишней боли. Стивен смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, на то, как она кусает губу от усердия, и чувствовал что-то, чего не чувствовал уже много лет.

Покой.

Тепло.

Доверие.

Когда она закончила и начала накладывать повязку, он вдруг спросил:

— Оливия, тебе не страшно со мной?

— Страшно, — честно ответила она. — Но не так, как ты думаешь.

— А как?

— Страшно тебя потерять.

Он молчал, глядя на неё.

— Я никого не подпускал к себе после Лилиан, — сказал он наконец. — Никого. Думал, что если подпущу — снова потеряю.

— А сейчас?

— Сейчас... сейчас я не могу тебя оттолкнуть. Не могу. Ты уже внутри.

Она закончила перевязку, убрала руки, но не отошла. Смотрела на него — в его серые глаза,