Ползи, Тень, ползи! - Абрахам Грэйс Меррит

В третий раз Дахут произнесла это слово. Тени выпрыгнули из воды и окружили меня. Рокот волн сменился ревом шторма, буря подхватила меня – и понесла прочь.

Глава 9. Башня Дахут. Ис

Завывания урагана и рев морских волн сменились мерным биением волн о какую-то преграду. Я стоял у окна в высоком здании, выходящем на море. Волны пенились, надвигался шторм. Солнце клонилось к закату, обагряя низко нависшее небо. По воде протянулась широкая полоса света, красного как кровь. Я выглянул в окно, пытаясь рассмотреть хоть что-то в тумане. И увидел. Передо мной раскинулась огромная равнина, а на ней – колоссальные каменные глыбы, сотни камней, сходящихся рядами к приземистому зданию храма в самом центре, как спицы сходятся в центре колеса. Камни на равнине были так далеко от меня, что казались просто валунами, но затем, будто мираж, они подернулись рябью и придвинулись ближе. Лучи предзакатного солнца озарили их, и казалось, что камни обагрены кровью и кровью же сочатся стены храма.

Я знал, что это Карнак, а сам я – владыка Карнака. И этот храм – Алькараз, где появлялся Собиратель по призыву Дахут Белой и злых жрецов.

Я был в древнем Исе.

Мираж вновь пошел рябью и развеялся. Туман покрыл Карнак. Я взглянул на циклопические стены, в которые били высокие волны. Они были невероятно толстыми и высокими, они врезались в тело моря, как нос какого-то странного каменного корабля, и снижались к мелководью, где волны прилива мягко ласкали песчаный пологий берег.

Я хорошо знал этот город. Красивый город. Храмы и дворцы из искусно отесанных камней, красные, оранжевые, голубые и зеленые крыши, блестящие деревянные постройки – все это так не походило на грубые дома моего племени. Дома окружали сады, где журчали фонтаны и распускались диковинные цветы. Город раскинулся между стенами, сдерживавшими напор волн, и сушей, точно гигантский корабль на пристани: город – на палубе, а стены – фальшборты. Его построили на полуострове, выдававшемся в море. Волны всегда стремились проникнуть сюда, но их останавливали огромные стены. И колдовство Иса. Из города вела широкая дорога, она тянулась по песчаному берегу к суше, прямо в злое сердце мегалитов – туда, где моих соплеменников приносили в жертву.

Но Ис построил не мой народ. И не он возвел каменные глыбы Карнака. Наши бабки говорили, что их бабки рассказывали им, будто давным-давно люди, построившие Ис, приплыли на кораблях странной формы, высадились на полуострове и осели там, поработив наш народ. Они захватили Карнак, и темные ритуалы пустили корни, а из них произросли побеги неименуемого зла. Я прибыл в Ис, чтобы обрубить эти побеги. И если бы я остался после этого в живых, то всадил бы свой топор в самый корень зла.

Я пылал ненавистью к жителям Иса, чародеям и чародейкам, и лелеял план, как уничтожить их раз и навсегда, покончить с ужасающими ритуалами Алькараза и изгнать из храма то зло, что по призыву Дахут и жрецов Иса навлекло смерть и муки на мой народ. Все это я понял сразу же, в один момент, пока был владыкой Карнака и одновременно Аланом Каранаком, который угодил в сети мадемуазель де Керадель и видел то, что она показывала ему. Алан Каранак знал это, но владыке Карнака то было неведомо.

Я слышал легкий перезвон струн лютни, слышал смех, подобный шелесту волн, и голос – голос Дахут!

– Владыка Карнака, закат скрывает твои земли. Неужто ты не вдосталь нагляделся на море, любимый? Его объятия холодны, а мои горячи.

Я отвернулся от окна, и на мгновение древний Карнак и древний Ис показались причудливым сновидением. Ведь я все еще был в том же доме, из которого, как мне казалось, меня вынес танец теней. Это была та же комната, восьмиугольная, освещенная розовым светом, с драпировками на стенах, на которых извивались зеленые тени, – а передо мной на низком табурете сидела Дахут с лютней в руках, облаченная в те же одежды зеленого цвета моря, и волосы ниспадали ей на грудь.

– Вы и вправду ведьма, Дахут, – сказал я. – Я опять угодил в вашу ловушку.

Я отвернулся и снова взглянул на знакомые огни Нью-Йорка.

Но нет. Я не сказал этого и не сделал. Я понял, что иду прямо к ней, и вместо слов, которые собирался сказать, услышал другие, доносящиеся из моего рта:

– Ты дитя моря, Дахут… И если твои объятия горячи, то сердце твое не ведает жалости.

И вдруг я понял, что – сон ли, иллюзия ли – это был Ис, и, хотя частично я все еще был Аланом Каранаком, но смотрел глазами, слышал ушами и жил в теле владыки Карнака. Я не мог управлять им, а он не знал о моем присутствии. Мне же оставалось лишь наблюдать за его действиями. Я словно был актером, который смотрит на самого себя в спектакле, – только я не знал ни сцен, ни реплик. Очень странное состояние. Я подумал, что Дахут либо воспользовалась постгипнотическим внушением, применив ко мне гипноз ранее, либо вообще погрузила меня в транс прямо сейчас. Я почувствовал легкое разочарование. Но в тот же миг – со скоростью космической ракеты – эта мысль, пробившись на поверхность сознания, покинула мою голову.

Дахут взглянула на меня и расплела ниспадавшие косы – при этом глаза ее были полны слез.

– Многие женщины проливали слезы, – холодно сказал я, – по мужчинам, которых ты убила, Дахут.

– С тех пор как месяц назад ты прибыл в Ис из Карнака, я не знала покоя, – прошептала она. – Пламя снедает мое сердце. Что мне и что тебе до любовников, бывших раньше, ведь, пока ты не явился, я не знала любви? Я более не убиваю – я изгнала свои тени.

Я мрачно спросил:

– Но что, если они не желают быть изгнанными?

Она отбросила волосы за плечи, внимательно глядя на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня есть слуги, – ответил я. – Я обучаю их, чтобы они служили только мне, не признавая иных господ. Я кормлю их и даю им кров. И затем я прогоняю их – перестаю кормить, лишаю крыши над головой. Что будут делать мои голодные бездомные слуги, Дахут?

– Хочешь сказать, что мои тени могут восстать против меня? –