Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– И что, неужели кто-то поверил? – Голос Тиссура был полон разочарования в человечестве. – Хотя не отвечай. Я знаю, что в такое наглое вранье люди поверят скорее, чем в чистейшую правду.
Орди кивнул:
– Именно. Но дело не в грязи: в конце концов, ее и до меня пытались продавать, тут ничего нового. Смотри, есть я. Я продаю свой товар как напрямую покупателям, так и тем, кто хочет его перепродавать. Для последних у меня предусмотрены специальные цены. Тот, кто собирается перепродавать, может либо торговать самостоятельно, либо собрать свою команду дураков, которые будут работать за него и впаривать целебную грязь местным дамам. В результате тот, кто берет товар у меня, может почти не работать: поставлять грязь своим сотрудникам и жить на доходы с этого дела. Но сотрудники могут прозреть и подумать: «А почему это я должен втюхивать эту дрянь, когда можно сделать как мой начальник – найти пятерых идиотов и жить припеваючи?»
– И где же конец цепочки? – поинтересовался Тиссур.
– Его нет, – усмехнулся юноша. – Цепочка бесконечна. Люди сами создают иерархию, сами продают друг другу грязь по завышенным ценам и иногда в порядке исключения пытаются сбыть ее кому-то со стороны.
– Вообще, идея любопытная, – задумчиво сказал Тиссур. – И выглядит все это очень заманчиво, тьма побери. Вот только… Это работает? Хоть кто-нибудь уже живет на проценты от перепродажи?
– Да какая разница? – отмахнулся Орди. – Главное, что я и оглянуться не успел, как стал во главе почти сотни человек. Сотни человек, которые могут продать воду во время наводнения.
– Да уж… – процедил король сквозь зубы. Даже более «сквозь зубы», чем обычно. – А мне на секунду показалось, что ты решил стать честным человеком.
– Ни на секунду, – хохотнул Орди. – Это было бы очень глупо с моей стороны.
– Чего ты хочешь? – Тиссур перешел сразу к делу – и это стремление нельзя было не похвалить.
– Союза, – сказал Орди. – Ты сам недавно говорил: «Ты поможешь мне, я помогу тебе». Я помогу тебе вернуть трон, а ты поможешь мне занять достойное место при дворе.
– Поможет он, смотрите, – фыркнул король. – Слишком громкое заявление, тебе не кажется? Ты же просто мальчишка!
– Но я способный мальчишка, – парировал Орди.
– Тогда зачем тебе нужен я?
– Потому что я способный не во всех сферах, – покачал головой юноша. – Когда я основал компанию, то понял, что у меня есть одна особенность: я могу одну за другой рождать интересные идеи. Работающие идеи, прибыльные идеи. Но все они заканчиваются словами «а потом я заберу все деньги и сбегу».
– Вполне в твоем стиле, – согласился король. – Но ведь так все и задумывалось, верно?..
– Поначалу да. Но сейчас мне хочется создать нечто долговременное. И для этого мне нужен, – Орди взглянул на череп в кресле и осекся, – …кхм, человек с твоим опытом.
– Минут с двадцать назад я говорил, что не буду заодно с тобой. Мой ответ неизменен. Можешь выкинуть меня в болото, но я никогда и ни за что не стану принимать участие в твоих аферах.
– Кстати, об аферах! – Орди не сдержал чересчур широкую улыбку, которая была бы куда уместнее на морде аллигатора, в пасть которому течение несло лодку с туземцами. – Я взял несколько уроков истории, потом порылся в библиотеке и узнал очень интересные вещи.
Тиссур заскрипел зубами.
– Когда-то давно один король захотел сделать благое дело и снять с народа Брунегена налоговые тяготы, – принялся рассказывать Орди, тщательно маскируя издевку в голосе. – Как мне объяснили, суть была в том, чтобы уменьшить основные налоги, например на торговлю хлебом или налог на землю, и увеличить косвенные. На дрова, масло для ламп и пряности. Вроде бы не такие уж необходимые вещи, – Орди сел поудобнее и подался вперед, перейдя на заговорщицкий тон, – но неожиданно без дров оказалось очень холодно. Без масла – темно. А без пряностей – невкусно. Налоги поднялись чуть ли не вчетверо, цены ужасно взлетели, у торговцев никто ничего не покупал – дорого же! А налоги требовали исправно. И разорялись купцы десятками! Сотнями! Попадали в кабалу, умоляли взять хоть что-то в счет налогов. И король брал. Те самые дрова, масло и пряности. Скоро должна была начаться зима, народ едва не взбунтовался и – неслыханная дерзость! – прислал к королю своих посланников с требованием вернуть все как было. Король подумал, взвесил все как следует и принял мудрое решение: отменить реформу. И все получилось очень красиво, так красиво, что я искренне восхищаюсь тем самым королем. Он мало того что получил в свои руки почти все запасы нужных товаров в королевстве, так еще и приумножил народную любовь к себе. В первый раз – когда громко объявил о снижении основных налогов, а второй – когда отменил непопулярный закон.
Тиссур молчал. Его глаз светился ровно, не пульсируя и не выказывая никаких эмоций вообще.
– И еще… Как-то раз тот же король задумал объединить все религии в одну. В те годы у религиозных иерархов власти было куда больше, чем у какого-то там мирского короля, – и из-за этого возникало много проблем. Хочешь начать войну? Проси благословения. Щедро жертвуй. Да не одному богу, а нескольким, чтоб уж наверняка. А иначе жрецы быстро расскажут, что правитель-де пренебрегает мнением их небесного покровителя, и пообещают ад и погибель тем, кто поддержит короля в дурном и не богоугодном деле. К тому же частенько гибли люди: когда одна деревня, веровавшая в одного бога, брала вилы и шла войной на другую деревню, веровавшую в другого. Причины могли быть самыми разными – неурожай, скот мрет, коровы не доятся, на жреца не так посмотрели. Некрасиво получается, правда? – задал Орди риторический вопрос, но Тиссур ответил.
– Да.
Это оказалось неожиданно твердое и уверенное «да», но оно не смутило юношу.
– И я о том же. Так вот, король, ранее известный как не очень религиозный и праведный человек, внезапно начал бить поклоны, молиться, вести себя приличней некуда и очень щедро жертвовать храмам. Параллельно с этим он организовал у себя небольшой кружок чтения священных книг, куда входили не только замшелые старики, но и некоторые очень интересные личности – высшие чины разных религиозных течений. Но не просто чины, а очень молодые и амбициозные чины, недовольные тем, что власть в их структурах передается очень медленно. Они хотели дорасти до самого верха. И король этому исподтишка потворствовал: где словом, где золотом, где правильными знакомствами, где ядом и кинжалом. Вот так
