Плачущая - Александра Пивоварова
И повсюду эти обереги. Чем ближе к кладбищу, тем их больше. В начале улицы они нарисованы на входных дверях, а к концу виднеются еще и на воротах и заборах.
Кладбище никак не огорожено, а его размер поражает. Оно оказалось продолжением поселка и такое же запущенное, как и дома. Большинство могил заросло травой, где-то осыпались памятники, а кресты повалились, как будто сами мертвые не желают здесь быть. Но я не могла назвать это место скоплением тьмы, хотя здесь покоятся сотни душ и кто знает, что творится на закате.
Кладбище издревле считается загадочным, полным тайн местом. Но при этом кладбище – одно из главных мест для любого народа, которое напрямую связано с культурой и обычаями. Врата в «иной мир». Каждый, кто переступает эти врата, должен придерживаться определенных правил, должен проявлять уважение к тем, кто здесь захоронен. Вот только, глядя на заросшие могилы, я понимаю, что местным плевать на усопших.
Меня пробирает дрожь.
Похоже, я явилась последней, похороны уже начались. Быстро накидываю черный платок и иду в сторону толпы. Я ожидала увидеть больше людей, но здесь от силы человек тридцать. Хотя если должно быть по представителю от каждой семьи…
Лица собравшихся мрачные. В глазах каждого читалась печаль, но она была не просто горем, а чем-то более глубоким и пугающим – страхом. Люди стоят, склонив головы, словно в молитве, но их губы не шевелятся, и в воздухе витает зловещая тишина, нарушаемая лишь отдаленным воем ветра. Среди собравшихся я заметила сгорбленного старика с глубокими морщинами на лбу, его глаза были пусты, как окна в заброшенном доме. Он смотрит на гроб, как будто ищет ответ на вопрос, который не дает ему покоя. Рядом стоит женщина в черном платке, который закрывает лоб и практически касается ресниц, руки дрожат, а губы сжаты в тонкую линию. Я чувствую, как от нее исходит холодная аура, угнетающая и пугающая.
Встаю чуть в стороне. Я присутствовала на похоронах лишь один раз, и ощущения были крайне неприятные. В горле ком, который не получалось проглотить. Не люблю думать о смерти, о том, что когда-то меня и моих родных не станет. В такие моменты, как сейчас, понимаешь, насколько жизнь скоротечна, насколько нужно ценить каждый момент и радоваться тому, что утром открываешь глаза.
Некоторые из присутствующих шепчутся между собой, и этот звук напоминает шорох мертвых листьев.
Слезы вдовы и ее крики над гробом заставляют сердце колотиться сильнее. Женщина стоит на коленях, и несколько крепких мужчин не в силах ее поднять. Она кричит одну и ту же фразу: «За что?!» Не могу и не хочу представлять ее боль.
– Ах! – внезапно я дернулась и схватилась за сердце. – Ты напугала меня!
Рядом со мной стояла маленькая девочка с длинными темными волосами. На вид ей было не больше восьми. Глаза покраснели от слез, на голове платок, а черное платье было, кажется, больше на несколько размеров.
– Не бойся, – тихо шепчет девочка, но я понимаю каждое слово. – Она придет и за тобой… Скоро придет. Она ждала тебя…
– Варя! – Я слышу свое имя.
– Кто она? – спрашиваю, не в силах отвести глаз.
Девочка хихикает и растворяется в толпе.
– Подожди! – Я хочу догнать малышку, но дорогу мне преграждает Таисия.
– Варя, вот ты где. Идем к остальным. Ты должна проститься от имени своего дедушки. – Таисия пользуется моей растерянностью и берет под локоть.
Когда мы подходим к могиле, все взгляды обращаются к нам. Стоило приблизиться к гробу, как наступила тишина. Я ощущаю недовольство местных. Меня не должно быть здесь, уверена, об этом думает каждый.
Быстро проговорив слова соболезнования, я возвращаюсь к Таисии. Гроб закрывают и опускают в холодную землю. Пока его закидывают землей, ищу взглядом девчонку, ведь наш разговор не закончен.
– У-у-у-у…
Я вздрагиваю, услышав завывания. Внезапно все местные встают на колени. Таисия хватает меня за руку и тащит вниз, и от изумления я подчиняюсь.
– У-у-у… Пусть смерть приходит на могилу… – поют местные в один голос. – Пусть заберет твои останки, но в избы наши не заглянет, и вся семья наутро встанет. Пусть плач могильный не услышим и дети будут крепко спать, пусть дух ее в реке потонет, а ты на страже нашей стой. Пусть лес ее могилой станет, а наши души уцелеют. Святая Ольга, защити! Святая Ольга, помоги!
По коже бегут мурашки, и я боюсь сделать вдох. В висках начинает стучать от их синхронного завывания, голоса переплетаются в скрипучую мелодию, от которой из ушей готова политься кровь. Не выдерживаю и закрываю уши.
– Ольга-Ольга-Ольга…
Отчего-то это имя вызывает отвращение.
Наконец люди стихают, и я поднимаюсь. Чувствую слабость, кажется, что часть моей энергии ушла в землю вместе с гробом.
– Мы можем идти, дальше дело за родными, – произносит Таисия, тяжело вздыхая.
– Пожалуйста, покажите, где похоронена бабушка. – Оглядевшись, я поняла, что не только у меня подгибаются колени, некоторых просто шатает.
Второй букет я купила для бабушки. Меня не было на похоронах, не было никого из нашей семьи. Дедушка сообщил уже после того, как бабулю похоронили. Он не хотел видеть своих дочерей; думаю, дедушка обижен на них за то, что, уехав в столицу, дочери просто забыли о своих пожилых родителях. К тому же мама все равно не поехала бы. И мне жаль, что все получилось именно так.
– Конечно, идем.
– Таисия Васильевна, а кто такая эта Святая Ольга?
Местные не обращаются к Богу, но при этом постоянно упоминают эту святую. Мне хотелось понять, кому адресованы их молитвы.
Таисия осторожно ступает по траве, углубляясь в мрачное кладбище. Узкие тропинки, обрамленные покосившимися крестами, вынуждают меня идти следом, и я не вижу ее лица, но слышу тяжелое, прерывистое дыхание. Кажется, каждый шаг дается женщине с огромным трудом, словно она тащит на себе тяжесть невидимого бремени.
– Ольга – белая ведьма! Только благодаря ее силе в нашем укромном поселке еще остались люди. Она умерла год назад, забрала на себя проклятие старой карги, не дала погубить невинную жизнь, но сама, к сожалению, не выжила. – Впереди послышались всхлипы. – Но мы знаем, что ее сила продолжает нас защищать! Главное – верить и молиться,
