Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Да, конечно, – ответил юноша, титаническим усилием воли сохранив спокойствие. – Однако, несмотря на всякие «досадные случайности», мы продолжаем работать.
– Да, я видел, – подумал вслух мужчина рабочего вида – широкий, с грубыми ладонями, похожий на медведя, которого кто-то ради смеха одел в дорогой костюм. Вильфранд повернул голову так резко, что делегат отшатнулся.
– Стража! – рявкнул Регент.
– Да-да, – саркастически усмехнулся Орди. – Зовите стражу.
– Стража! – повторил Вильфранд.
– Стража! Стража! – поддержал его юноша.
Кто-то, находившийся на достаточно безопасном от правителя расстоянии, позволил себе тонко хихикнуть и сразу же зажал рот ладонью.
– Да, ваше сиятельство? – В распахнутые двери проникло облако серого дыма, из которого, как сказочный волшебник, выбрался Капкан с неизменной сигарой в зубах.
– Где вас носит? – прошипел Вильфранд. – Арестуйте этого бродягу и доставьте в Замок, я побеседую с ним позже. Ах да, и разгоните его людей, доколе честных граждан будут обманывать средь бела дня всякие лавочники?..
– Простите, милорд, не могу.
После этих слов люди в креслах зашевелились. Они позволили себе сесть лишь немного поудобнее: кто-то подался вперед, кто-то откинулся на спинку, давая отдых уставшей спине, кто-то потянулся к воротнику и задышал полной грудью – и Орди понял, что половина дела сделана. Люди усомнились во всесилии Вильфранда и его праве приказывать. Конечно же, это было опасным заблуждением: Регент все еще был могущественен, но лед, сковывавший психику главных людей в Брунегене, раскололся, и разъединяющий страх, на котором держалась тирания, стал немного слабее. Без этого страха люди непременно вскоре начнут оглядываться по сторонам и спрашивать друг друга: «А с чего этот тип в балахоне указывает нам, что делать?»
– Что значит «не можете»?.. – процедил Регент сквозь крепко сжатые зубы.
– Потому что вашим приказом от завтрашнего дня Стража Брунегена будет расформирована за систематические нарушения законности, а наши обязанности перейдут некоему гражданину, которого лично я знаю под кличкой Гриф. Решили загрести жар чужими руками, а?
– И что, сегодня это отменяет ваши обязанности? – К чести Вильфранда, он быстро сумел оправиться от удара. Повелительный тон, небрежное спокойствие, уверенность. От былого гнева не осталось и следа, но поздно, поздно…
– Думаю, да, ваша светлость.
– А я думаю, что, во-первых, не вам обсуждать реформы в государстве, а во-вторых, прекращайте этот фарс. Все уже давно решено. Новый Регент выбран. Гриф готовится вступить в обязанности. Стража в прежнем виде убыточна, зато новая, – Вильфранд обратился к делегатам, – станет приносить деньги и сделает всех нас намного богаче. Так что, я считаю, вам, господин Капкан, следует выполнить прямые обязанности, которые с вас никто не снимал.
– А я считаю, – Бульдог нахально ухмыльнулся, – что Гриф – мерзкий ублюдок. Маньяк. Мясник. И если есть вероятность, что этот человек возглавит новую «Стражу», – кавычки в последнем слове прозвучали очень отчетливо, – и станет исполнять мои прямые обязанности, то я лучше встану на сторону Ординари. При нем хотя бы на улицах спокойно.
– Это ваша позиция? – холодно осведомился Вильфранд.
– Да.
– Жаль, что такой человек, как вы, пошел против общества в столь ответственный момент. Прошу прощения, но я вынужден освободить вас от обязанностей начальника Стражи уже сейчас. Освободить и приказать Грифу арестовать и вас, и Ординари.
Капкан громко и хрипло расхохотался, спугнув муху, которая поняла, что теперь все в порядке, и принялась биться о стекла.
– Боюсь, это невозможно. Во-первых, кто вы, тьма побери, такой, чтобы меня снимать? А во-вторых… – Он достал из внутреннего кармана испачканную в грязи и крови верительную грамоту – документ с печатями и подписью Вильфранда, наделяющий бандитов властью. – Гриф и его люди сами арестованы.
Регент устало вздохнул, как уставший взрослый, старавшийся сохранить терпение во время разговора с непослушным ребенком.
– Вы же понимаете, что завтра приказ все-таки вступит в силу и его понадобится выпустить, а освободившееся место в камере займете вы?
Ординари мысленно поаплодировал расслабленному тону, с которым Вильфранд это произносил, и вступил в игру:
– А может, вы сами займете это самое место?
Идея на пару мгновений повисла в воздухе, а затем шлепнулась вниз перед носом делегатов, сопровождаемая тем же вниманием, что и упавшая со стола котлета в доме престарелой кошатницы.
– Что за вздор? – Вильфранд рассмеялся, однако смех прозвучал искусственно и одиноко в полнейшей тишине.
– Никакого вздора, – улыбнулся Орди и обратился к делегатам: – Господа! Дамы! Вам не кажется, что нам стоит призвать этого человека к ответу за все, что он совершил? Разумеется, исключительно по закону. А, верховный судья Вариус?..
Взгляды скрестились на толстяке, а тот откинулся на спинку кресла и громко, сочно и со вкусом захохотал. В отличие от Вильфранда, смех Вариуса звучал естественно и непринужденно. Он лился из глотки бурным потоком, который мгновенно затопил весь бальный зал и вырвался на улицу. От него тряслись щеки, дергался кадык и слезы текли из глаз. Судья выкладывался на полную и использовал все, что знал о смехе: он утробно хохотал, визгливо хихикал, глупо гыгыкал и изобрел еще пару видов смеха, пока не замолчал, громко всхлипывая и вытирая глаза носовым платком.
– Потрясающе! – Он захлопал в ладоши. – Браво! Я поражен. Лорд Ординари, вы просто кудесник. Я давно не получал такого удовольствия. Как по нотам! Конечно же, я полностью за, мне нечего терять. Но остальные?.. – Он повернулся к делегатам, которые внимательно изучали столешницу или пятна на противоположной стене.
– Дамы и господа! – Ординари привлек к себе внимание. – Кто за то, чтобы осудить этого человека за преступления, которые он совершил?..
Молодой человек тщательно подводил разговор к этому моменту, и сейчас все вокруг указывало на то, что Генеральное собрание единогласно проголосует за, но…
Ни одной руки.
– Ну же, смелее!
Никаких изменений – только напряженные выжидающие взгляды.
В животе Орди начал завязываться тугой узел ужаса. Лица Вильфранда не было видно, но юноша чувствовал, что в этот момент Регент улыбается особенно ехидно.
– Ай, во тьму вас! – Судья первым поднял руку. – Не будьте трусами. Сколько лет мы боялись его?.. Надеюсь, у вас есть план, Ординари?
– Само собой, – соврал молодой человек, слегка склонив голову и стараясь выглядеть как можно более загадочным.
– То есть вы хотите сказать, что правитель должен подчиняться собственным законам? Хм-м, остроумно. Очень остроумно. – Усталый старик, в котором Орди узнал одного из носов-крючком, поднял руку.
Над столом несмело выросла еще одна: проголосовал тот самый «медведь в костюме», потом еще и еще… Орди считал голоса с внутренним ликованием: итого за суд проголосовали шестьдесят три человека из
