Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Какая прелесть, – подал голос Вильфранд. – Вы не забыли, что я все еще тут?
– Конечно нет, – ответил Ординари.
Регент усмехнулся:
– Это фарс. Я не желаю принимать в нем никакого участия. Безусловно, вы все молодцы, все показали, кто в доме хозяин. Но не зарывайтесь и не забывайте, что у действий бывают последствия. Я готов – и, надеюсь, вы понимаете, насколько это большая милость с моей стороны, – дать вам первый и последний шанс одуматься. Повторяю: первый и последний. Вернемся к тому, для чего мы здесь все собрались. Забудем о временном помешательстве. И занесем уже в протокол, что новым Регентом Брунегена был избран верховный судья Вариус.
Уверенность Вильфранда производила гипнотическое впечатление. Сейчас он попал в ловушку, запутавшись в собственных интригах, но вел себя так, словно за окнами ждала его приказов целая армия.
– Никакого фарса, все серьезно. Ваша честь! – Орди повернулся к толстяку. – Что нам понадобится для справедливого и беспристрастного суда?
– О, да перестаньте, Ординари, – отмахнулся судья. – Мы не дети и все понимаем. Ради такого дела я готов на ускоренный порядок рассмотрения. Никто из присутствующих, я уверен, и не пикнет о том, что что-то пошло не так. Это будет наш небольшой секрет. Поэтому давайте просто приговорим подлеца к обезглавливанию, и дело с концом. Где я должен поставить подпись?
– Вот именно, – встрял в разговор нос-крючком. – Не вижу смысла тратить время.
– Нет-нет-нет! – запротестовал молодой человек. – В этом весь смысл. Дамы и господа, мы все в этом зале стали жертвами беззакония. А с беззаконием стоит бороться лишь одним оружием – справедливостью.
– Вы либо хитрец, либо идеалист, – всплеснул руками нос-крючком. – И будет жаль, если окажется, что второе. К чему это все? Да, мы стали жертвами беззакония, ну так давайте накажем его без всякой волокиты. Разве вы не этого хотите?
Молодой человек покачал головой.
– Нет. Я хочу справедливости. Я хочу соблюдения правил. Я хочу, чтобы Брунеген вступил в новую эпоху, когда закон перестанет применяться избирательно. Нельзя добиваться добра, совершая зло.
Пауза. Все уставились на Орди так, будто он превратился в какое-то редкое животное.
– Все-таки идеалист, – вздохнул нос-крючком.
Люди зашумели.
– Господа, господа, прошу вас! – встрял верховный судья. – В этом есть определенный смысл!
– Конечно же, для тебя он есть, – язвительно заметили откуда-то издалека. – Ты бы кого угодно поддержал, лишь бы в Замок не ехать.
Судья вопросительно взглянул на Орди.
– Вы все как-то очень быстро забылись. – Юноша скривился: сидящие за столом люди были ему глубоко отвратительны. Перемена настолько всех поразила, что в зале вновь установилась мертвая тишина. – Еще несколько минут назад вы тряслись от страха перед ним. – Орди указал на Вильфранда. – У всех тут есть темные делишки, и я знаю, что вы думаете. Вы считаете, что закон придуман для простолюдинов, нищих и недотеп, которым не повезло встать на пути сильных мира сего. Но совсем недавно вы все не могли пошевелиться и даже вдохнуть без приказа. Все, чего я прошу, все, чего я добиваюсь, – это позволить закону делать свое дело. Но до тех пор, пока вы сами будете препятствовать справедливости, не удивляйтесь, что несправедливо будут поступать с вами. Всегда найдется кто-то сильнее, кто-то, перед кем придется стоять навытяжку, потеть и понимать, что он может сделать с вами все, что ему вздумается, – и никто не поможет.
Установилась пауза. Делегаты смотрели куда угодно, только не на Орди.
– Браво! – Вильфранд пару раз хлопнул в ладоши. – Очень вдохновенная речь. Честно говоря, я собирался уходить, но сейчас передумал. Пожалуй, подожду до тех пор, пока вы сами переругаетесь. Теперь вы понимаете, Ординари? – насмешливо спросил Регент. – Видите, с кем приходится работать? И ведь это только начало, смею уверить. Каждый из этой сотни имеет множество секретов, тайн и скелетов в шкафу. У каждого есть друзья, враги и личные интересы, которые им ближе, чем ваши рассуждения о добре и справедливости. Вы не умеете лавировать между ними, а я умею. Пусть и – ах-ах! – не всегда соблюдая законы. Потому что законы несовершенны. А они несовершенны потому, что люди несовершенны. При всем уважении, Ординари, вы слишком молоды, чтобы это понять. Всегда будут те, кто боится, и те, кого боятся: это естественный ход вещей, который вам не переломить. Поэтому давайте уже заканчивать, – обратился он к людям. – Уверен, у всех вас сегодня много дел.
Молчание в зале было того самого сорта, который называют гнетущим. Люди прятали глаза от Ординари и Вариуса, и юноша знал, о чем они думают: просчитывают, что потеряют, а что приобретут в том или ином случае. Возможность оставить все как есть была заманчивой: как-никак Регент сегодня сделал свой выбор и выбрал он не их, а кого-то другого. Не было нужды волноваться еще как минимум несколько лет. Законность оказалась для Брунегенской элиты чем-то новым и неизведанным, как алкогольный напиток с плавающей внутри змеей: с одной стороны, было страшно к нему даже подступаться, а с другой – почему бы и нет, может, это лучшее пойло на всем белом свете?
На лицах людей читались напряженные раздумья. Закон можно было использовать против любого в этом зале, но если следовать ему до конца, то для использования еще необходимо было собрать достаточно убедительные доказательства. А с ними можно было поиграть. Их можно было опровергнуть. Можно было найти лазейки. От закона можно было банально защититься по-честному. И, что еще интереснее, закон можно было натравить на соседа.
– Давайте голосовать, – предложил Вариус. – Прошу поднять руки тех, кто за то, чтобы осудить Вильфранда в полном соответствии с буквой закона.
Орди считал их про себя, не заметив, как начал притопывать ногой от напряжения: «Одна, две, три… Десять, двадцать, тридцать… Тридцать девять».
– Кто против? – спросил изрядно помрачневший Вариус. Ситуация складывалась дрянная.
Сердце молодого человека забилось быстро-быстро. От волнения бросило в жар.
«Три… Семь… Пятнадцать. Тридцать. Тридцать три».
– Остальные?.. – вскинул брови Вариус.
– Воздержались! – донеслось издалека.
Голова Орди закружилась, кровь схлынула из нее, как будто через прорванную плотину, а ноги грозили подкоситься, но сознание ликовало.
– Отлично, – обрадовался судья. Он нервно хихикнул, выдавая напряжение. – Тогда мне понадобятся обвинитель и защитник, свидетели с обеих сторон, секретарь… Ах да, и еще молоток.
– Потрясающе, – покачал головой Вильфранд. – Восхитительно. Невероятно. Что ж, все ясно. Дамы и господа, я давал вам выбор! – Регент направился к выходу, но на его пути встал Орди, а в зал очень вовремя вошли Нильс с Йоганном.
– Вы арестованы! – Капкан, стоявший до этого практически без движения, положил ладонь на плечо
