Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Дункан не видел его, он стоял спиной к вошедшему. Однако Донован разглядел вошедшего хорошо. Глаза ра­неного расширились от ужаса. Лицо, и без того белое, стало странного свинцового оттенка. Широко раскрыв рот, Зак втянул в себя воздух. Он пытался что-то сказать, но ужас перехватил ему горло давящим спазмом.

Айзек прочёл этот ужас. Он медленно повернулся и застыл, не в силах вымолвить ни слова. То, что он увидел, напоминало страшный сон. Примерно такой же вид имел первый воскресший унисол. Окровавленный и жуткий, с мёртвой улыбкой на губах, в дверном проёме стоял Блэйк. В руке он держал короткий «хеклер». Доктор сжался в предчувствии выстрела.

«Сейчас, — подумал он, — пули прошьют его плотное старческое тело. И его, и Донована. И оба они рухнут мёртвыми. Точнее, это он рухнет, а Донован останется сидеть в кресле, прибитый к нему свинцовыми гвоздями».

Блэйк медленно поднял автомат. Он умирал. Айзек мог определить это без труда. Однако в последние предсмертные минуты Блэйк всё-таки собрался с силами, чтобы свести счёты со своим убийцей.

— Зак, — хрипло выдавил он. — Зак Донован...

Больше ничего, только одно имя.

Дункан хотел упасть и кинуться под прикрытие стола, однако понял, что тело отказывается повиноваться ему. Мышцы оказались парализованными страхом. Сложно сказать, что испугало доктора больше — автомат, зажатый в руке Блэйка, или его же мёртвая улыбка и пустые глаза, с крутящейся в них серебристой дымкой смерти.

Блэйк пошатнулся и вцепился рукой в стену. И в этот момент Зак Донован словно вынырнул из долгой спячки.

— Пистолет! — визгливым дискантом заорал он. — Дайте мне пистолет! Скорее, доктор, дайте мне пистолет.

По телу его пробежала странная судорога. Он забился словно в падучей. Скрюченные пальцы царапали подлокотники кресла. Зак хотел только одного — жить. Вы браться из кресла и спрятаться куда-нибудь, где пули не смогут его достать. Укрыться от огня «хеклера». Он засу­чил ногами, а в следующее мгновение его вырвало. Зеле­новатые сгустки желчи поползли по груди и животу. Руки Донована задрожали ещё сильнее. Голос взвинтился почти до писка.

— Пистолет! Дайте же мне кто-нибудь пистолет!

В это мгновение Блэйк и нажал на курок. Пять желто­ватых латунных цилиндриков гильз со звоном поскакали по металлическому полу. Тело Зака выгнуло дугой, грудь вспенилась кровавыми фонтанчиками разрывов. Агент за­визжал, как умирающий поросенок под ножом мясника.

Отдача оказалась слишком сильной для ослабевшего Блэйка. Его кинуло назад, но он всё же успел ещё раз нажать на курок. И ещё три пули вошли в тело Донована. С чавкающим звуком они впились раненому в живот. Зак переломился пополам, свалился себе на ноги и так и остался сидеть согнутый, неестественный и страшный.

Блэйка развернуло. Стараясь удержать равновесие, он сделал шаг назад, но нога его не нашла опоры и агент вывалился в дверной проём. В пустоту. Расстояние между бортом грузовика и стеной ангара было слишком мало. Блэйк ударился головой о доски, в ушах раздался страш­ный сухой хруст, и через мгновение на него обрушилась пустота. Мрак сомкнулся, по телу пробежали последние конвульсии, а ещё через секунду Блэйк умер.

За все это время Айзек Дункан так и не нашёл в себе сил пошевелиться. Он стоял, похожий на тряпичную куклу, открыв рот, напоминающий небольшую пещеру, округлив глаза, ставшие размером с чайные блюдца. Из лёгких его вырывалось булькающее странное дыхание.

Айзека трясло от страха. Только что он чуть не умер, чуть не стал трупом.

Дункан очнулся только тогда, когда кто-то из докторов тихо прошептал:

— Вот дерьмо-то, мать твою.

Айзек вздрогнул.

— Чёрт, что теперь? — фраза вырвалась у него абсо­лютно непроизвольно. Он ничего не хотел спрашивать, скорее эти слова выражали отчаяние, охватившее его. Господи, что нам теперь делать?

Пятеро докторов, собравшись возле хирургического стола, переглядывались между собой. Первым заговорил бородач, до сих пор сжимающий в побелевших пальцах вытащенный из аптечки перевязочный пакет и шприцы.

— Чёрт, я думаю, надо позвонить в Лос-Анджелес, диспетчеру. Пусть они приезжают и сами разбираются с этим дерьмом. Но только звонить надо не отсюда, — он посмотрел на остальных. — Вы как хотите, парни, а я сматываюсь. Мы ведь можем позвонить из ближайшего мотеля, верно?

Его коллеги забормотали что-то невнятное. Дункан понял, что его они абсолютно не принимают во внимание Он для них никто. Так, расходный материал. Ни один из этих пятерых не подумал о нём. Так почему он должен думать об их будущем?

«Что будет дальше? — подумал Айзек. — Я, конечно, могу смотаться отсюда вместе с ними. Может быть, в другую сторону. Сесть в машину, поймать такси или ещё что-нибудь. Скрыться. Но куда мне деваться? Конечно, ни о каком проекте “Унисол” уже и речи быть не может. ЦРУ просто постарается замести все следы. Вероятнее всего, всех готовых унисолов уничтожат. А заодно уничтожат его и Рони Робертс. Теперь-то мы стали им совсем не нужны. Больше того, мы стали для них опасны. Нас убьют. Так какой смысл бежать?»

Дункан растерянно посмотрел на собравшихся в лабо­ратории докторов. Интересно, о чём думают они? Однако он не встретил ни одного ответного взгляда. Они тихо переговаривались между собой. А бородач, растерянно поглаживая густую бороду, посматривал то на своих кол­лег, то на спящих в креслах унисолов.

«Сколько придётся их ждать? — подумал доктор. — Меня мог бы спасти Люк Девро. Я мог бы поднять этих унисолов, и они послужили бы мне хорошей защитой. Они придут в себя часа через три, может быть через четыре. Сколько понадобится времени этим парням из ЦРУ, чтобы добраться до Техаса? Что-то около того. Часа три. Возможно он, Айзек Дункан, и будет иметь какое-то пре­имущество перед людьми из разведки, но такая возмож­ность слишком ничтожна. А если они успеют раньше? Он сейчас исходит из того, что у них нет людей в Техасе, а это — полное дерьмо. Вон эти люди, болтают между собой за операционным столом. Допустим, эти пятеро доберутся до ближайшего мотеля и свяжутся с Лос-Анд­желесом. А там какой-нибудь умник, почуявший сладкую возможность занять место Маршалла, прикажет им задер­жать доктора Айзека Дункана. А то и попросту убить его. Раньше или позже, какая разница. Главное, не дать ему возможности уйти».

Дункан облизнул пересохшие губы. Сейчас здесь, в этом забрызганном кровью кузове, он почувствовал, как его рассудок медленно поплыл