Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

«А вот в какой момент ушёл страх?» — подумал он. И не смог ответить на этот вопрос. Не помнил.

Сейчас в нём не осталось ничего, кроме спортивного азарта и профессионального интереса. Операция проходила даже проще, чем он предполагал. Ему просто нужно было сказать, куда и что вводить, какие делать изменения. Остальным занимались доктора. Он лишь набирал в шприцы необходимую дозу инъекции, смешивал содержи­мое нескольких ампул и вводил очередному унисолу иглу шприца в мозговую ткань.

И дело тут было вовсе не в том, что Дункан славился как врач-неумеха. Нет, просто он слишком давно не делал операций. Он лечил, прописывал лекарства, антибиотики, колол уколы, осматривал. Оперировали же более моло­дые. Возраст, что и говорить.

И именно то, что всё шло как по маслу, доставляло Айзеку некое удовлетворение. Удовлетворение от собственной работы. Всё-таки, как бы дерьмово ни обстояли его дела, а он до сих пор остался врачом. И неплохим врачом.

Несколько раз в лабораторию заглядывал Маршалла Он неторопливо прохаживался вдоль стола, смотрел в морозильную камеру и довольно качал головой. Улыбка на его губах в такие моменты становилась шире. Он даже начинал напевать что-то себе под нос. Фальшиво и неприятно. Сейчас Маршалл медленно прошёлся вокруг стола и похлопал Айзека по плечу. Это был ободряющий и совершенно неуместный жест.

Халек, сидящий в кресле диспетчера, улыбнулся. Лежавший на приборной консоли никелированный «смит-вессон» он лениво придерживал правой рукой. Похоже, атлет не боялся вообще ничего. Да собственно, кого ему было бояться? Неужели несчастного толстого доктора, который не мог пробежать и ста метров, чтобы не зайтись в тяжёлом бухающем кашле?

— У этого парня слишком активная мозговая деятель­ность, — внезапно заметил один из докторов, поворачи­ваясь к монитору.

Дункан бросил быстрый взгляд в сторону консоли. Над дисплеем шестого унисола виднелась бирка «Ти-Джей Хэ­луэй». Биение сердца не просматривалось вовсе, но моз­говая активность действительно была очень высокой. Не­обычно высокой. Такого в практике Айзека Дункана ещё не было. Он обернулся к колдующей возле операционного стола шестёрке.

— Продолжайте операцию. Я введу ему вакцину, и всё будет в порядке.

Врачи принялись за работу.

«Господи, — подумал Айзек, — когда-то это делалось скальпелем. А теперь... Щупы, электроника... Врач сам практически не прикасается к пациенту. Хорошо ли это, когда человек не чувствует, что он делает? Но с другой стороны, тонкость и виртуозность работы не может не восхищать».

Он вздохнул, взял со стола шприц, вскрыл ампулы и принялся набирать вакцину.

— Мы заканчиваем, доктор, — повернулся к нему худощавый бородач.

— Отлично, — кивнул Айзек. — Я тоже готов.

* * *

Чак Донован поднял пистолет. Пора. Он был в курсе происходящего и знал, сколько человек находится в кузо­ве трейлера, а сколько осталось в доме. Сдвинув предо­хранитель в положение «огонь», Зак проверил, на месте ли запасная обойма, а затем выбрался из кабины. Его переполняла решимость. Решимость и уверенность в том, что всё будет замечательно. Иначе просто и быть не могло. Если кто-то есть на небе, то он обязательно про­следит за тем, чтобы всё закончилось благополучно. Ведь Зак делает доброе дело.

«Спасает свою шкуру», — возникла в его голове ехидная мысль.

«Но ведь не только свою, — возразил мысленно агент.

— Ещё и жизни других людей. Доктора, Люка Девро, который вторично не заслуживал участи унисола».

Вообще-то, Донован знал, что всё это не более чем фраза, оправдывающая его собственную трусость. Хотя кто не струсил бы на его месте?

«Странная закономерность, — Зак усмехнулся. — Все люди любят жить, и никто не любит умирать. Как-то так необычно устроена человеческая природа».

Он спрятал пистолет за спину и вышел из высокого ангара. Огромные прожектора, освещавшие помещение ангара внутри, создавали постоянное впечатление дня. Яркий слепящий свет даже начал надоедать Заку, теперь же, выйдя на улицу, он с удивлением обнаружил, что давным-давно наступил вечер. Воздух, сочный и прохладный, повис над землей, позволяя дышать полной грудью, Донован даже увидел в небе месяц, размытый последними розовыми мазками заходящего солнца. Он несколько раз глубоко вдохнул, впуская в себя природную прохладу и улыбаясь.

— Всё прекрасно, — сказал Зак вслух, и ему показалось, что голос раскатился на сотни километров вокруг. Его услышали звери и птицы, все живые существа.

Где-то совсем рядом кипела иная жизнь. Там проносились машины и улыбающиеся пары заходили в рестораны. Однако Донован думал о них, как о неком параллельном мире, не имеющем к нему никакого отношения. Да, они все сейчас сидят дома, читают газеты или едят бифштексы. Спешат в кинотеатры или в аэропорты, чтобы отправиться на другой край земли. Но между этой заброшенной фермой и тем миром пролегла бездонная пропасть. Через неё нужно было перебросить мостик, и именно этим сейчас и собирался заняться Зак Донован.

Задрав голову, он ещё раз посмотрел в вечернее небо Звёзды, близкие и тёплые, сияли ему, возвещая удачу. Так же, как когда-то предсказывали смерть Цезаря. Несколько секунд агент смотрел в эту бездонную глубину, а затем зашагал к дому. Камешки тихо похрустывали под подошвами его военных сапог, пистолет оттягивал руку, походка была неторопливой и размеренной. В самом деле, Куда ему спешить? Несколькими минутами больше, несколькими меньше, не велика разница.

Уже подходя к крыльцу, Донован заметил Уилбура. Тот сидел в плетёном кресле, положив ноги на перила крыльца, и попивал пиво. Он тоже ничего не боялся, как и Халек. Да пожалуй, все они ничего не боялись. Для них тот, иной мир лежал на совершенно безумном расстоянии. Другая чаша весов. И добраться от одной до другой не было никакой возможности.

Уилбур, лениво повернув голову, посмотрел на прибли­жающегося Зака.

— Привет, — буркнул он.

— Привет, — Зак улыбнулся в ответ, и его белые зубы недобро сверкнули в сгущающихся сумерках.

Уилбур отхлебнул из банки пива, видимо, подавился, закашлялся и сбросил ноги с перил. Донован автоматически заметил, что М-16 стоит почти у самых дверей. Уилбур не успел бы дотянуться до неё, случись что-то необычное. Именно на это-то Зак и рассчитывал. Сейчас Уилбур кашлял, согнувшись в кресле и хлопая массивным кулаком себя по груди.

— Чёрт, — в перерыве между двумя приступами пробормотал он. — Подавился.

— Ага, штука неприятная, — согласился Зак, поднимаясь по скрипучим ступеням.

Уилбур закашлялся в последний раз и выпрямился.

— Ох, думал