Универсальный солдат III - Стив Мейсон

надумал — иди в ваше посольство, только при встрече постарайся объяснить агентам, которые выйдут на контакт с тобой, что если они будут надеяться, что я им поднесу Лукмана на блюдечке, то только потеряют время. Единственное, что я могу обещать — унисолов он лишится. Ну что — идешь? Думается мне, что если ваши попросят здешние власти отпустить Сейлемез (а это я включу в условия сделки), на это они пойдут.

* * *

Вечером у Чарли Вирта было мерзейшее настроение, но вряд ли кто смог бы это понять по его внешности — напротив, он ходил по посольству с весьма бодрым видом и то и дело потирал руки.

— Ну, дело пойдет... — вставлял он после каждых нескольких слов. — Сдвинулось наше дело...

Ронни глядела на него с нескрываемым отвращением. Её донимали мысли о том, удастся ли ей снова встретиться с Люком и, главное, что из этого получится. Он узнал её — это факт. По лицу его было видно — узнал. Но что это означало? Что он — нормален?

Люк, её муж, за которого она выскочила столь скоропалительно... Даже странно было думать теперь, что они — супруги. Конечно — какая женщина не потеряет голову от героя и своего спасителя, тем более если он симпатичен и столько пережито с ним вместе...

Но кто может гарантировать, что Люк останется таким надолго? Что он снова не начнет превращаться в полуробота? Воспоминания о его «отключках» были настоящим кошмаром, который казался теперь ещё более тягостным, чем, возможно, был в действительности. Что только не обнаружишь, глянув на своё прошлое, чуть со стороны: каково это — быть женой получеловека, получудовища, непредсказуемого, могучего? И что ж теперь, начать всё сначала?

А ведь придётся — какой же сволочью она будет, если Люк вернется, а она оттолкнет его. Ведь он одинок, невероятно одинок в этом мире. Только она одна у него и есть...

И ещё одно пугало — Ронни осознала вдруг, что предала его, когда отказалась от восстановления. Испугалась, струсила. Думала — все позади, все окончено раз и навсегда, только, видно, так не бывает. Жизнь — это вам не комикс с гарантированным хеппи-эндом. Здесь за каждую ошибку приходится расплачиваться сполна, пусть даже после окончания некой вроде бы завершенной истории.

«Посмотреть бы на большинство киногероев после окончания сюжетов — как знать, во что могла бы превратиться их жизнь после финальной точки».

Как ни странно, последняя мысль её слегка утешила, а точнее — отвлекла. Ронни подумалось о том, что по возвращении можно будет сделать целую серию интересных репортажей о судьбах героев некогда нашумевших, но сегодня полузабытых историй. Как знать, может, читая их, люди чаще станут задумываться над тем, что ждёт их завтра.

Вот взять её саму — для большинства читателей газет первая история с унисолами могла внушить, что так и следует поступать — лезть в щели, становиться «героем»... Надо было не о результате говорить, а о том, насколько страшно и мучительно было всё это для неё, но как раз страдания остались как бы за кадром для самой Ронни и для нескольких людей, оказавшихся в курсе...

И будут новые девочки-журналисточки совать свои носы в опасные места, и будут гибнуть, потому что это только ей случайно повезло — и то только в том, что она осталась жива и получила возможность похвастаться (всё равно это было хвастовством, теперь Ронни это понимала: пусть невольным, но хвастовством, бравадой) с экрана: вот, мол, мы какие. Спецслужбы надули, тайну рассекретили... и вообще всё интересно и привлекательно, как в приключенческом романе. Своя марка выдержана, а остальное...

— Не волнуйся, — сказал ей Рик, — мы его найдём. Полиция уже начала прочёсывать город.

Ронни почти ошалело посмотрела на Прайера — он ворвался в её раздумья слишком резко.

— Найдём? — машинально повторила она.

— Этот парень из полиции, Хосров, сообщил, что поймал девчонку из той банды. Нам обещали устроить с ней встречу этой же ночью — когда она осознает, что попалась всерьёз и надолго.

— Девчонку?! — снова переспросила Ронни.

— Рик, мне противно это слушать, понимаешь? Я бы отдала всё, что угодно, лишь бы эта история побыстрей закончилась.

— А я думал, тебе будет интересно, — он пригладил ей челку. — Я немного сомневался, имеют ли показанные мне фотороботы прямое отношение именно к этой террористической группировке. Но когда эту куколку брали, Люка видели рядом с ней. Мы зря не дали полицейским ещё и фотографии унисолов — как знать, может, и Люк сейчас не бегал бы кругами по городу, а сидел бы тут, рядом с нами.

— Прошу тебя, Рик... — поморщилась Ронни, но его имя прозвучало несколько теплей, чем она того бы хотела.

Ну зачем она взвалила на себя, ещё ничего не понимая, дикую ответственность, выйдя замуж за Люка? Почему Прайер не встретился на её пути первым — тогда над унисолом можно было бы просто взять опеку... Нет, такие мысли могут далеко завести!

— Похоже, ты совсем не рада, — констатировал Прайер. — Есть какие-то проблемы? Догадываюсь — тебе не очень хочется начинать с Люком Девро всё сначала... Не так ли?

Ронни вздрогнула, как от пощечины — неужели же это так бросалось в глаза? Или он просто вспомнил те подловатые слова о том, что «лучше не надо» его восстанавливать?

— Это моё дело, — зло ответила она. — Тебя это не касается. Я что — обязана отчитываться о всех своих чувствах?

Прайер шутливо поднял руки вверх:

— Всё, молчу, молчу, молчу... Хотя, если я чем-то могу быть полезным — рассчитывай на меня. В конце концов, если тебя это утешит, можешь дать мне по морде — я привычный, я не обижусь. Так как?

Ронни бросила на него сердитый взгляд, но тут же спасовала перед выражением его лица: сейчас на Рика сложно было сердиться.

— Ну ладно, — сменила она гнев на милость. — Если ты действительно мне сочувствуешь — просто уйди и дай мне побыть одной...

— Хорошо, — он посерьёзнел, — только разреши мне кое-что тебе сказать. Может, тебе станет легче, хотя и сложнее... Это могу подтвердить не только я: знай, что после всяких экстремальных ситуаций человек только вначале ищет покоя. Ему кажется — пропади всё пропадом, я ничего не хочу, кроме нормальной жизни, чтобы как у всех, чтобы тихо, мирно...