Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— На коммунистов? — эхом повторила девушка.

— Ну да. Я имею в виду всех этих красных, русских. Страны третьего мира, одним словом. Скотт был прав. Придёт день, и они ещё свернут нам шею.

— Вы уверены в этом? — еле заметно усмехнулась девушка.

— Конечно. А чего же тут не быть уверенным. Скотт точно знал, что делал. А сейчас ваша братия облаяла его с ног до головы. Он — герой страны. Его надо было поддерживать, а не этих двух ублюдков. Девро и эту вашу... как её...

Фамилию он так и не вспомнил. Золотистая дымка алкоголя затуманила ему мозги, и он уже плохо сообра­жал. Ти-Джей лишь понял, что девушка взяла его под руку.

— Пойдемте, выйдем отсюда. Здесь, во-первых, слиш­ком шумно, а во-вторых, слишком дымно. По-моему, будет лучше, если вы окажетесь на свежем воздухе. Прой­дёмся немного, а когда вам станет полегче, поедем к вам. На мой взгляд, ваша точка зрения достаточно интересна, чтобы серьёзно и подробно поговорить о ней.

— О’кей, — Ти-Джей кивнул внезапно потяжелевшей головой. — Что-то, мать его, нехорошо мне.

Он поднялся и пробормотал бармену:

— Слышь, Тим, запиши на мой счёт. Я завтра распла­чусь.

Бармен только вежливо улыбнулся. Вообще-то, в их заведении не торговали в кредит, но с этим парнем пред­почитали не связываться. К тому же, надо отдать ему должное, он исправно платил по счетам. Пусть даже и с задержками. Посему бармен и не особенно волновался. Он не знал, что в следующий раз увидит Ти-Джея только на экране телевизора.

Нетвёрдой походкой молодой человек зашагал в сто­рону выхода. Девушка шла за ним, ловко лавируя между столиками, отвечая на восторженный присвист чуть-чуть натянутой улыбкой. Но, в общем-то, для человека, явно не привыкшего к посещению подобных мест, она держа­лась молодцом. Именно так потом и скажет бармен.

Табачный дым сделал их фигуры зыбкими и нереаль­ными. Они, словно растворялись в нём, как растворяются и солнечном свете клочья утреннего тумана. Через секунду дверь бара уже захлопнулась за ними.

Выйдя на улицу, молодой человек несколько секунд постоял, облокотившись рукой о стену, покачиваясь и жадно вдыхая прохладный воздух.

Что-то, наверное, сожрал не то, — подумал он. — Точно. Вроде и выпил — то всего ничего. Чёрт, дерьмо! Того и гляди, эта девка ещё повернётся и уедет».

— Слушайте, Норма, — обратился он к стоящей рядом девушке. — Сейчас у меня всё пройдёт. Сейчас. Несколько минут. Немного подышу и оклемаюсь.

— Конечно, — ответила она. — Не волнуйтесь.

Двое парней прошли мимо, уважительно покосившись на чуть пошатывающегося Ти-Джея, и скрылись за две­рью бара. Похоже, этот кабачок был центром местной цивилизации. Разъяренные звуки музыки окутывали весь квартал. Однако никого это особенно не беспокоило. Как только дверь за ребятами закрылась, и улица вновь стала пустынной, девушка неожиданно подняла руку.

В то же мгновение, в квартале от них, в тени вспыхнули белым, нестерпимо слепящим светом фары мощного автомобиля. Это был «шевроле-фургон». Заревел мотор, и машина, набирая скорость, покатила в их сторону. Девуш­ка спокойно стояла, наблюдая за её приближением.

Молодой человек прищурился, недоуменно глядя на ревущего, несущегося на них монстра.

— Что за мать твою, — пробормотал он. — Что за херня такая?

Он покосился на девушку.

— Не волнуйтесь, это фургон нашей компании, объяснила она. — Честно говоря, я побоялась приехать сюда на своей машине.

— А-а, — Ти-Джей тяжело, по-бычьи, тряхнул голо­вой.

В желудке у него образовался жёсткий шар, который начал быстро подниматься к горлу. Он наклонился и его вывернуло прямо на стену и на тротуар.

Ти-Джей вытер рот кулаком и невнятно пробормотал:

— Прошу прощения, это, наверное, гамбургеры. Сегод­ня я ел гамбургеры.

— Ничего, бывает, — улыбнулась девушка.

Она-то точно знала, в чем здесь дело. Пока Ти-Джей обозревал зал, ей удалось незаметно бросить пару кристалликов в его бокал. Хороший препарат, практически не оставляющий следов. Симптомы отравления убедительно напоминали обычное алкогольное опьянение, что было весьма, и весьма кстати.

Скрипнув тормозами, фургон остановился, не доехав до стоящей пары примерно метр. С грохотом распахну­лись дверцы кузова, и из его нутра быстро выбрались четверо крепко сложенных парней, одетые в чёрные ком­бинезоны и чёрные кепки с длинными козырьками.

— Берите его, — указала на Ти-Джея девушка.

Четыре пары рук схватили безвольно обмякшего гиган­та и потащили в кузов. Если он и понимал, что происхо­дит, то на сопротивление сил у него всё равно уже не оставалось. Ти-Джей только вяло мычал, продолжая тряс­ти головой. Изредка он раскрывал рот и делал судорож­ные рвотные движения. Однако всё, что было у него в желудке, уже давным-давно выплеснулось на асфальт.

Девушка брезгливо обошла лужу и направилась к ка­бине, к переднему пассажирскому сиденью.

В этот-то момент из кабачка и вышел кто-то из не очень трезвых и не очень везучих постояльцев. Несколько секунд жилистый худощавый парень туманно разгляды­вал как Ти-Джея запихивают в машину и, наконец, за­орал:

— Эй, эй, эй, ребята! Что вы делаете? Полегче, полегче!

Он шагнул вперёд, явно с целью заступиться за прияте­ля которого отлично знал, и с которым они вместе не раз опрокидывали рюмку-другую, и в этот момент один из чёрнокепочных молодцов обернулся. На губах у него за­стыла неживая улыбка, а глаза поблёскивали странным, стеклянным огнём.

— Всё в порядке, приятель, — наконец сказал он. — Всё нормально. Просто этот парень перебрал лишнего.

— Да? Что-то странно, — скептически заметил худо­щавый. — Я видел, сколько он выпил. Ти-Джей нужно в три раза больше, чтобы хотя бы закосеть. Так что, невешай мне дерьмо на уши, приятель. Лучше я сам провожу его домой.

— Конечно, тогда забирай.

Человек в чёрном посторонился, и худощавый зашагал к кузову. В тот момент, когда он прошёл мимо кабины, один из выбравшихся из фургона людей вдруг шагнул ему навстречу и выбросил вперёд правую руку. В неярком, тусклом свете фонарей мелькнуло острое, отточенное как бритва лезвие.

Клинок вошёл худощавому в живот чуть выше паха. Одним заученным движением убийца вспорол своей жер­тве живот снизу до самой грудной клетки. Худощавый захрипел. Он вцепился скрюченными пальцами в распахи­вающуюся рану, из которой осклизлыми сиреневыми пу­зырями торчали кишки, и попытался зажать её, чтобы хоть как-то остановить кровь. В глазах его белыми пят­нами застыла боль и какое-то детское недоумение. Он, похоже, ещё не понял, что произошло.

В этот момент старший, тот самый, что предложил ему