Универсальный солдат III - Стив Мейсон

Был отдан приказ проверять на дорогах все встречные машины, записывая, на всякий случай, их номера — в иной стране эта работа оказалась бы для полицейских адской, но здесь у них были шансы выполнить её довольно легко.

К вечеру, однако, стало известно, что проверка не дала ничего.

К середине следующего дня посты с большинства дорог были сняты.

К ночи Прайер передал Хосрову присланный из Штатов фоторобот с портретом девушки, а также фотографии Люка Девро и его напарника.

Сами беглецы, казалось, попросту растворились в воздухе.

* * *

Он привёз их в собственный дом — другого выхода у Рашида попросту не было.

«Если ты будешь нам помогать, — сказала мёртвая "красотка", — ты останешься жив. А быть может, тебя даже наградят».

И угрозы, и обещания были излишними — одного такого соседства было достаточно, чтобы мужество напрочь оставило его: Рашид и так был готов выполнить любой приказ странной госпожи, свалившейся ему как снег на голову. Впрочем, в какой-то момент в его голове возникли и сумасшедше-корыстные мысли: даже злые джины умеют награждать тех, кто потакает их причудам. К тому же ему было немножко любопытно, что они собираются делать с больным человеком, но Сейлемез запретила ему входить в единственную комнату, заставив даже ночевать в машине. Правда, Рашид и сам не слишком туда рвался, поскольку оба живых мертвеца тоже не преминули переселиться в дом. Когда же Рашид заглянул в фургон, последние доказательства нечеловеческого происхождения его пассажиров сами упали ему в руки — только настоящие джины могли уничтожить за короткое время путешествия такую массу продуктов. Уж действительно, лучше переночевать на улице от греха подальше... И ведь в полицию с таким делом не примчишься — чего доброго отвезут в дом для сумасшедших... Их бы на его место!

* * *

— Где я? — чуть слышно прошептал Руслан, приподнимаясь на кровати, точнее — на сложенной в несколько слоев циновке. Сознание возвращалось к нему медленно и трудно, словно ему нечего было делать в измученном теле.

— Ты пришёл в себя? — прошелестел голос Сейлемез, тихо, как ночной ветерок по траве.

Её лицо приблизилось, маленькие губки неумело и робко улыбнулись, в тени длинных ресниц мягко поблескивали черные с лиловым отливом глаза. Она казалась сейчас видением, воплощением самой красоты, на минуту пришедшей в его жестокий мир.

Губы лежащего зашевелились. Он говорил тихо, настолько тихо, что Сейлемез пришлось наклониться.

— Что он говорит? — поинтересовался Ти-Джей.

— Он бредит, — сердито ответила Бесимэ и наклонилась ещё ниже.

Он читал стихи. В полусне, в полубреду, на зыбкой грани между приходом в сознание и новым провалом в удобное и спокойное беспамятство.

— О, роза, ты росла в садах каких, вблизи каких потоков неземных?

В невечном мире мало вечных истин, Ты, милая моя, — одна из них.

— Что это, Руслан? — почти так же тихо, как и он сам, произнесла Бесимэ.

Он вздохнул, поморщился — глаза его раскрылись шире.

Сознание возвращалось.

— Ты про стихи? — тихо спросил он, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле — боль вот-вот должна была проснуться, и надо было что-то делать, что-то решать, но пока было ещё хорошо, а рядом блестели огромные черно-лиловые глаза...

Неужели и секунды не имеет права человек на что-то личное и дорогое сердцу? Секунды, даже не минуты!

— Да, — шелестит ветерок.

— Это стихи Насими... — отвечает он.

Сколько ещё времени продлится пауза в реальности? Мысли растекаются, рядом сидит очаровательное существо, в голове беспорядочно крутятся строчки на разных языках... несвоевременные строчки. Но такие нужны сейчас. На секунду любви, украденной у дела, на крошечное мгновение... Хрупкое, нестойкое, иллюзорное...

— She dwells with beauty — Beauty, that must die... — шепчут губы, а нависающие над его лицом огромные глаза начинают дрожать от неумелых слез, в них накапливается прозрачная влага, но не может перелиться через край. Эта красота тоже ненадежна, как сон, это красота, которая должна умереть...

Только сердце тихо щемит от мыслей, с ними надо кончать, иначе силы уйдут ни на что... Но как прекратить это мелькание строчек? Чувства впрессованы в рифму и ритм, их надо сломать, от них надо избавиться...

— Почему? — доносится откуда-то издалека вопрос.

О чём он? Кажется, о предыдущих строчках.

— Не знаю... это из Китса... — слетает с губ ответ. Нужны другие стихи, другие строчки... Как можно быстрее нужны...

Строчки эти не пришли. Но вместо них пришла вдруг совершеyно иная ясность. Ясность не стихов — а Реальности...

Руслан закусил губу и обвел взглядом комнату. Рядом сидела маленькая и далекая Сейлемез, чуть поодаль виднелись знакомые лица унисолов. Унисолов — или уже нормальных людей?

— Где мы? — вспомнился затерявшийся в полузабытьи вопрос.

— Вы пришли в себя? — поднялся с места и подошёл к ложу Ти-Джей. — Док, я хотел бы получить ответ на этот вопрос лично от вас. Я имею в виду — на вопрос: где мы?

— Да? — поморщился Руслан. — Но разве не вы меня сюда притащили?

— Он не об этой конкретной комнате, — подсказал Люк и тоже подошёл ближе, больше для того, чтобы остановить Ти-Джея, если тот окажется слишком настырным. — Доктор — я не знаю вашего имени, поэтому обращаюсь к вам так — нам просто необходимо разобраться в том, почему, где и зачем мы находимся. Вы же хотели нам объяснить это, не так ли? Похоже, сейчас самое время. Что же касается этого места — мы находимся в доме совершенно случайного попутчика, о котором я могу сказать только то, что не знаю даже, на каком языке он говорит.

— На арабском, — снова поморщился Руслан. — Здесь идёт дикое смешение диалектов, но все обычно друг друга понимают. А вот почему вы здесь... Это очень долгий и сложный разговор, боюсь, я его сейчас не потяну... Да, а что случилось с... — он запнулся, — с теми людьми, которым принадлежала лаборатория?

— Девушка, которую вы просили защитить, не позволила нам их убивать, — ответил Люк. — Насколько я понял, они улетели на самолёте.

— Ну, слава Богу, — вздохнул Руслан и вновь сомкнул веки.

Ти-Джей и Люк недоуменно переглянулись. Неужели этот парень настолько свихнулся, что радуется спасению собственных мучителей?

— Вот как? — хмыкнул Ти-Джей.