Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— С неё, с неё, — засмеялся Патрик.

— Чёрт побери. У меня там приятель, на этой базе, — атлет покачал головой. — Да, хорошие ребята «морские котики»[XIII]. Верно?

Ага, — Патрик указал на шеврон на рукаве формен­ной куртки.

— Ну, я так и думал. У меня там приятель, — вновь повторил атлет и поскреб пальцем ухо. — Сержант Байер. Знаешь сержанта Байера?

Патрик на мгновение задумался, а потом покачал головой.

— Нет, сержанта Байера нет.

— Что, правда, не знаешь? — недоверчиво протянул блондин.

— Нет, не знаю.

— Ну, ясно, — атлет казался разочарованным.

— А что такое? Если он тебе нужен, могу найти,передать что-нибудь.

— Да нет, ничего. Всё нормально, — атлет повернулся к бармену спиной и вальяжно облокотился о стойку, сжи­мая в пальцах высокий стакан. — Ищешь что-нибудь? — чуть понизив тон спросил он, поворачиваясь к Патрику. — Ну... я имею в виду что-нибудь особенное. Такие парни как ты, должны ведь употреблять что-нибудь особенное.

Он засмеялся, и Патрик отметил, что зубы у парня ничуть не хуже, чем у него самого, разве что слегка желтоваты. Совсем немного, ровно настолько, чтобы не портить впечатления.

«Особенное?» — повторил про себя рядовой, а затем произнес:

— Особенное? А что ты подразумеваешь под этим словом?

Атлет медленно повернул к нему голову, и Патрик увидел в серых глазах цвета пепла золотистые искры.

— Ты ведь большой мальчик, — тихо, почти шепотом ответил он и многозначительно подмигнул. — Можешь и сам догадаться. Кое-что, что вкуснее выпивки и слаще женщины. Подумай об этом.

Патрик нервно усмехнулся, но улыбка так, же быстро сползла с его губ, как и появилась. Чувствуя, как пот стекает из-под волос к бровям, он снял берег и аккуратно положил его на стойку рядом со своей рукой. Затем под­нял вторую рюмку, услужливо подставленную барменом вместо пустой первой, и сделал глоток. Пот покатился но лбу ещё более обильно, и молодой человек вытер его тыльной стороной ладони.

Облизнув пересохшие губы, он наклонился к атлету и шепотом спросил:

— Это трава, да? Ты имеешь в виду траву?

Блондин тихо засмеялся.

— Нет. Ты, похоже, думаешь, что я торгую таким дерьмом, как марихуана и прочая дрянь? Тут товар посерьёзнее, Джи-ай. Отличные штучки, от которых любой парень чувствует себя так, словно угодил под задницу к самому Господу Богу.

Теперь Патрик почувствовал уже неподдельный инте­рес. Ему приходилось слышать о пушерах и о том товаре, который они продают. Слышал он также и о людях, вкативших себе слишком большую дозу в исколотые сгибы локтевых суставов. Как правило, их трупы находи­ли где-нибудь на лестницах в подъездах или в обществен­ных сортирах, в метро. Опухшие, почерневшие, они валя­лись на заплеванном кафельном полу, а рядом с ними лежали шприцы. Шприцы, иголки, а возможно и ампулы. А ещё он слышал про других. Про тех, что обкурившись невероятного коктейля из травки, выкидывались из окна или совали башку в петлю. Или ещё банальнее, пускали себе пулю в лоб. С другой стороны, они расплачивались смертью за то удовольствие, которого не доводилось ис­пытать Патрику.

«Ну, даже если он врёт, — подумал молодой человек, — что с того? Рано или поздно я всё равно попробовал бы это. В жизни, как говорил мой папашка, надо испы­тать всё».

Его родители погибли в автокатастрофе двенадцать лет назад. Некоторое время Патрик жил у троюродной тётки по материнской линии вместе с тремя её родными сыно­вьями в Кентукки. Доставалось ему порядком, а посему, как только молодому человеку исполнилось восемнад­цать, то есть пришёл возраст, пригодный для призыва в армию, Патрик, не раздумывая, отправился служить «дяде Сэму». Надо признаться, что он и сейчас не жалел об этом.

«Мой папашка был прав, — подумал Ли Джонс. — Очень и очень прав. Попробовать, действительно, нужно всё. Необязательно втягиваться, но хотя бы разок».

— О’кей, — произнес он. — Скажи мне, сколько это будет стоить и сколько времени это займет.

Атлет засмеялся.

— Ты даже не спрашиваешь о том, что я продаю?

— Мне наплевать, что ты продаешь, если это действительно так, как ты мне рассказывал. Оно в любом случае стоит того.

— Обойдётся это тебе всего в тридцатку.

Патрик присвистнул и покачал головой.

— А не дороговато?

Блондин пожал плечами.

— Если тебе не понравится, ты можешь мне не платить.

— О’кей, — Патрик улыбнулся. — Меня вполне устраивает это условие. А время? Учти, у меня в запасе всего пара часов.

— Ты уйдешь, как только захочешь уйти.

Молодой человек кивнул головой и, подхватив со стой­ки свой берет, расплатился с барменом.

— Пошли? — спросил он, поворачиваясь к блондину- атлету.

Тот хлопнул его по плечу, и Патрик почувствовал, что удар у блондина хороший, сильный, уверенный.

— Ты случайно в «зелёных беретах» не был?

Атлет качнул головой.

— Нет, не доводилось. Но если я расскажу тебе, где я был, ты мне не поверишь. Пошли?

Они двинулись к выходу, стараясь не задевать столики,стоящие по обеим сторонам узенького прохода. Из коло­нок магнитофона, стоящего за прилавком бармена, неслись звуки рок-н-ролла. Они вонзались в спины уходя­щим, как стилеты. Атлет то и дело отпускал какие-то шуточки и похлопывал Патрика по плечу.

— Вот увидишь, ты не пожалеешь, приятель. Я дам тебе всё, что ты хочешь, — сказал он.

Вдруг Патрик остановился.

— Эй, — вырвалось у него, — а ты, часом, не этот... Не «маргаритка», а? Не педик? Я имею в виду, мужчинами не интересуешься?

Атлет рассмеялся ещё громче, запрокинув голову к небу.

— А что, я похож на педика? — осведомился он сквозь слёзы, выступившие на глазах.

Патрик неуверенно усмехнулся.

— Да нет, вроде не похож.

— Отлично. Доверься мне и всё будет в порядке.

Они перешли улицу и блондин указал на запаркован­ную на углу машину. «Шевроле-каприз».

— Садись, — предложил он. — Я подвезу.

— А что, далеко ехать? — встревожился Патрик.

— Нет, ерунда. Несколько кварталов, не больше.

— Тогда, может быть, пройдемся пешком?

— Если хочешь, можешь пройтись, — пожал плечами атлет.— Но я бы не хотел оставлять здесь свою машину. Понимаешь, в наше дерьмовое время тачка без присмотра — хороший подарок. Какому-нибудь волосатому сукину сыну. А я их не люблю.

— Это уж точно, — Патрик