Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

кому-то другому, — заметил Сат­тлер. — Это первое. Второе: кроме спецслужб есть ещё масса людей, которые не отказались бы всадить в вас пулю. Религиозные фанаты, которые, поверьте мне, бол­тают на своих проповедях об унисолах чаще, чем об Иисусе Христе, Боге или Сатане. Они называют его исча­дием ада и готовы разорвать Люка на куски голыми руками. Поймите же, в отличие от неких недосягаемых либо эфемерных религиозных фигур, Люк Девро вполне реален, осязаем, его можно пощупать, его можно убить. Сей фактор действует на них словно красная тряпка на быка. Я вам могу назвать с десяток сект, которые сделали бы это, не мешкая, представься им подобная возможность.

— Хорошо, — Рони повернулась к Эрвину Нанну и указала ему на дверь. — Если вы так настаиваете на том, чтобы принять на себя нашу пулю, выходите.

— Он не настаивает, — засмеялся полковник. — Про­сто в этом заключается его работа.

— Ну, в таком случае работайте.

Рони смотрела, как блондин осторожно приоткрыл дверь и выскользнул в коридор. Двигался он на удивление красиво, подобно змее в воде. В нем была устрашающая, грациозная гибкость.

Атлет несколько секунд стоял у дверей, осматривая пустынный коридор и прислушиваясь, затем достал из подмышки никелированный мощный «смит-вессон» и переложил его в карман пиджака. После этого он повер­нулся и, чуть-чуть приоткрыв дверь, вполголоса, почти шёпотом, сказал:

— О’кей, вы можете выходить.

Рони и Люк шагнули за порог первыми, следом за ними вышел полковник. Чувствуя себя весьма неуютно, Рони повернулась и заперла дверь на ключ. И только в этот момент она сообразила. То, что ей показалось странным с самогоначала, но чему она не придала большого зна­чения.

— Скажите, полковник, — прищурившись, спросила Рони, — а как же эти люди... сектанты, вандалы или как их там... вошли в мою квартиру? Я не вижу следов взлома.

— Наверное, они каким-то образом сделали дубликат ключа, — пожал плечами полковник. — Это уж вам лучше знать. Но я бы, на вашем месте, не придавал этому столь­ко значения.

— Хорошо, что вы не на моем месте, — заметила девушка.

Лицо полковника вновь вытянулось и пошло красными пятнами. Рони ощущала закипающий в нем гнев так же, как пострадавший на пожаре ощущает боль от ожога, Злость исходила от Саттлера могучими темными волнами, Этот человек привык командовать и не привык выслуши­вать подобные язвительные замечания от кого бы то ни было.

«Разве что это допускалось со стороны непосредствен­ного начальства», — подумала девушка.

Но уж от репортёров он не собирался терпеть подоб­ного обращения точно.

— Знаете, миссис Робертс, — наконец глухим голосом заметил полковник, — я ведь, в конечном счёте, занима­юсь этим не для собственного удовольствия. А что каса­тельно до меня лично, — голос его стал чуть выше и зазвенел, обретая те металлические нотки, которые обыч­но свойственны военным и людям, отдающим приказы, то итоге мне насрать на то, что случится с вами. Если какой-нибудь из этих религиозных ублюдков всадит вам пулю в башку, то, поверьте, узнав об этом, я не стану лить слёзы. Кстати говоря, я очень не люблю людей, которые пользуются своим положением, а вы, сейчас занимаетесь именно этим, миссис Робертс.

Рони почувствовала укол стыда. Полковник прав. Де­лать подобные замечания полицейскому, всё равно, что бить лежачего. И он, и она прекрасно понимают, что сейчас полковник Саттлер прикован к ней толстой чугун­ной цепью приказа. Он выполняет свою работу и именно поэтому не может развернуться и уйти что вероятнее всего, и сделал бы, если бы только мог себе позволить это. Был бы он не государственным служащим, а держал собственное сыскное агентство, то сейчас, скорее всего, послал бы её подальше и ушёл бы. Он и в самом деле думает о её и Люка безопасности, поэтому она вряд ли имеет право говорить ему в лицо такие гадости, даже если он ей очень неприятен.

— О’кей, — вздохнула девушка. — Извините, я, пожа­луй, погорячилась.

— Ничего страшного, — все тем же глухим голосом заметил полковник. — Однако постарайтесь впредь не делать подобных вещей. Эрвин, ты идешь первым, — полковник повернулся к Нанну. — Осмотри, как следует лифт.

Тот кивнул и зашагал к фойе легкой, раскованной походкой, не проронив ни слова. Рони с любопытством смотрела в удаляющуюся широкую спину.

«Интересно, — подумала она, — или этот парень немой, или может быть он молочный брат Люка».

Лейтенант вызвал лифт, подождал, пока дверь кабинки откроется, и зашёл внутрь. Через несколько секунд до слуха Рони донесся едва слышный шум. Вероятнее всего, агент вскрыл люк в крыше кабины, чтобы убедиться, что тамникого нет.

В этот момент Рони как-то особенно остро поняла, что они действительно находятся в очень большой опасности. Иначе бы не прислали к ним агентов УНБ. И Эрвин Нанн нелазил бы в своём, надо заметить, довольно дорогом костюме по пыльной крыше лифта. Ему, наверное, это тоже не доставляло никакого удовольствия. Волна стыда ещё раз коснулась девушки.

«Надо же, — подумала она, — а я только и знаю, что орать на этих людей. Делать им всякие едкие замечания. Очень остроумно».

Наконец атлет вышёл из лифта и поманил их к себе.

Пока Люк и Рони в сопровождении полковника шли к лифтовой площадке, девушка обернулась к Саттлеру:

— Скажите, — тихо спросила она, — у этого парня всё в порядке с речевым аппаратом?

— Да, — собеседник кивнул. — Эрвин просто не любит попусту молоть языком.

Он усмехнулся, глядя прямо ей в глаза. Рони не понадобилось много времени, чтобы понять намек. Она вновь почувствовала раздражение, смешанное со стыдом. Безум­но захотелось снова сказать какую-нибудь гадость, но Рони тут, же одернула себя. Ничего странного в поведении Саттлера не было. Просто за прошедшие двадцать минус он выслушал от неё столько язвительных и колких заме­чаний, что не мог сдержать соблазна сказать что-нибудь в ответ. Ну, а кроме того, он еще и отвечал на её вопрос.

Они вошли в кабину, и Эрвин Нанн посторонился, пропуская их. В какой-то момент девушка подумала, что участь этого парня решена заранее. Его работа — всегда стоять первым — неизбежно приведет к единственно воз­можному финалу: когда-нибудь первым успеет выстрелить его враг. Или враг полковника Саттлера. Или ещё чей-ни­будь. Это не имеет ни малейшего значения. Пулю в любом случае получит Нанн. Но, похоже самого лейтенанта эго мало волновало.

Когда в окошечке загорелась цифра