Универсальный солдат III - Стив Мейсон

— Я бы пошёл на эти условия, — сказал Бурхиеддин. — Камар, как ты считаешь?

— Если бы дело шло только о сегодняшнем дне... — четки на руке Лукмана завертелись быстрее. — Сегодня у нас есть близкий и конкретный враг. Вы понимаете, о ком я говорю. Я не считаю нужным использовать какое-либо другое оружие, кроме как унисолов, в борьбе на нашей территории. Завтра у нас тоже будет два конкретных врага — Штаты и ещё одно известное нам государство. Даже на послезавтра я мог бы назвать конкретного врага. Это сегодня Китай пока ещё занят чисто внутренними проблемами, а когда мусульманский мир начнет объединяться, у нас окажется под боком ещё полтора миллиарда противников. Если не глядеть дальше, мы могли бы пойти на условия того государства, которое сегодня считается дружественным... Но не стоит забывать, что это — государство неверных. Сегодня они дадут нам одну бомбу, но послезавтра у них будут и бомбы, и унисолы, а мы свои израсходуем на более близких врагов. Что мы сможем тогда им противопоставить?

Хуршид замолчал. Было понятно, что он ожидает ответа.

Немного помедлив, Бурхиеддин, он же Сиях, медленно и чётко проговорил:

— Стоит ли нам забегать вперёд настолько? До «послезавтра» может измениться очень многое, а бомба нам пригодилась бы и в ближайшее время...

— Насколько — ближайшее? — перебил его Камар. — У меня в столице есть сестра, у тебя тоже есть родственники. Я ничего не хочу этим сказать — если им на роду написано умереть, пусть умрут, но если есть возможность остаться им в живых, я бы предпочел видеть их живыми. У нас есть дело на ближайшее время, и я бы решил так: сперва мы разберемся у себя, на своей территории, а потом продолжим торг. Тогда унисолы будут нужны нам несколько меньше, а бомбы — больше.

— ...Тогда мы, возможно, сумеем создать и свою, — задумчиво вставил Лукман. — И не следует забывать, что цену назначаем мы; нам могут оказать поддержку любого рода. Когда мы свергнем Мекембера, нам нужны будут дипломатические контакты с соседними странами, и, заключив сделку, мы сможем договориться и об этом. Здесь надо продумать и взвесить все «за» и «против» не только на несколько ближайших лет...

— Позвольте и мне сказать несколько слов, — раздался голос от двери. На пороге стоял Руслан, он уже успел переодеться с дороги и, как ни странно, совсем не выглядел уставшим, чего нельзя было сказать о Лукмане и Бурхиеддине.

— Говори, — прищурился Лукман.

«Хотелось бы мне знать, что на уме у этого парня... Он для меня почти такая же загадка, как Имам. Как знать, не ведет ли мой старый друг двойной игры? Не случайно же ТЕ люди без сомнений выбрали для встречи как раз его резиденцию. Даже странно, почему они ему так доверяют: потому ли, что считают совсем несущественной фигурой, или, напротив, инициатива исходит как раз от него. И уж кому-кому, а ему унисолы могли бы понадобиться: характер его войны требует как раз такого живого оружия... Хм, а ведь в этой идее что-то есть. Но он не хочет действовать от своего имени и приглашает тех людей, не имеющих никаких документов, подтверждающих, кого именно они представляют. И опять-таки — почему бы Имаму не попросить меня помочь напрямик? Зачем такие сложности? Не понимаю я этой "высокой" политики...»

— Так что ты хотел сказать?

— Я не слышал вашего разговора, — улыбнулся Руслан. — Но догадываюсь, о чём идёт речь. Так вот: информация, особенно научная, циркулирует в обществе по своим законам. Раз изобретение сделали в том или ином месте, значит, для этого созрели определенные научные предпосылки. Американские газеты всегда выбалтывают больше, чем хотели бы — в одном месте проскальзывает один, ничего не значащий в отдельности факт, в другом — другой... Это я говорю к тому, что наверняка, сегодня, очень многие ученые сидят и ломают головы над изобретением аналога вакцины Грегора. Вопрос только в том, кто первый сможет её повторить. А у той страны, с представителями которой мы вели переговоры, научный потенциал весьма высок, так что рано или поздно вакцину они получат. Тогда мы окажемся вне игры и не получим вообще ничего. Дальше, эту страну мы можем сегодня считать тактическим союзником, с этим никто из вас спорить не будет, но разве кроме неё на карте больше нет стран с высокоразвитой наукой, подключенной к оборонным министерствам и ведомствам? Что будет, если секрет вакцины раньше изобретет кто-то третий, совсем неудобный нам? Это тоже я советую учесть. Я всё сказал.

«Логично... И очень даже неглупо для такого мальчишки», — отметил Лукман.

— Что ж, — проговорил он вслух, — мы учтем и это.

На некоторое время все замолчали — переваривали новую информацию.

— Ну что ж, — нарушил тишину Лукман, — всё равно ответ я буду давать не сегодня... Пойду-ка полюбуюсь на «мальчиков» — может, их вид и натолкнет меня на какую-нибудь новую идею... Кстати, вскоре им снова придётся немного поработать. Руслан, ты свободен, можешь идти отдыхать. Я и сам себе скоро устрою небольшой отдых.

Руслан кивнул и выскользнул за дверь. Тотчас глаза Лукмана сузились.

— Камар, — вполголоса позвал он и, когда тот наклонился к нему, продолжил еле слышно: — По мере возможности проследи за этим человеком. Свой-то он свой, но лишняя проверка не помешает. И, кроме того, мне нужно будет найти Азиза — кажется, он может знать, кто стоит за Имамом, если вообще стоит кто-либо.

И Лукман встал, мысленно усмехаясь тому удивлению, что он смог прочитать в глазах своих сподвижников.

Пусть думают что угодно, но он, Лукман, не имеет права совершить в деле с унисолами ни малейшей ошибки.

* * *

Ему снилась женщина. У неё были карие глаза и светлые волосы, она была слабой и беззащитной, и её надо было от кого-то спасать. Почему-то во сне выходило, что спасать от хорошо знакомого ему человека — командира группы, с которым ему ещё нужно было работать и работать... Как её звали? В памяти смутно крутилось какое-то имя, очень простое, но вспомнить его он не мог, как не мог вспомнить и имя своего командира — только его личный номер. Джи-эр...