Универсальный солдат III - Стив Мейсон

— Сейчас вы уснете, — говорит врач, и в кожу Люка впивается игла.

* * *

Ти-Джей? Унисол морщит брови — первое вполне осмысленное движение. Движение человека.

Ему знакомо это имя. Его собственное имя. Да, кажется, так.

— Итак, повторите снова, как вас зовут?

Он медлит всего лишь секунду:

— Ти-Джей Скотт, сэр.

— Ну, хорошо, теперь я буду называть имена...

* * *

Ронни уже приходилось бывать на Востоке, но впервые — именно в этом городе, чем-то удивительно похожем на знакомые ей города и в то же время совершенно другом.

Здесь было немножко меньше экзотики и больше грязи; меньше машин, но больше современных многоэтажных домов. Уличные тенты выглядели тут тусклее, чем, скажем, в Стамбуле, реже можно было заметить и хорошую одежду, но чаще — женщин с закрытыми лицами.

От аэропорта сразу проехали к посольству — там Прайера ждал знакомый цээрушник. Здесь, на чужой территории, межведомственные конфликты несколько отступали на задний план, сотрудничать приходилось с любым, с кем только можно было сотрудничать. Но, разумеется, Прайер уже сейчас мог рассчитывать на то, что значительную часть усилий придётся затратить на борьбу ещё и со своим напарником, Чарльзом Виртом.

С виду Чарли напоминал этакого туповатого вояку — квадратная челюсть, короткая стрижка (последнее время он вызывал у Прайера ассоциации с сержантом Скоттом, хотя вовсе не был на него похож). Плотно сбитая фигура, внешне не отличающаяся ловкостью, и вообще ничто внешне не выдавало хитрый, изворотливый ум. Возможно, Чарли не хватало широты мышления, позволяющей задумывать операции мировых масштабов, но уровнем пониже он мог вытворять чудеса. Особенно хорошо ему удавалось поссорить нужных людей.

Легко, ненавязчиво, как бы невзначай он «проболтался», что думает про человека А человек Б, затем шел к Б и так же легко и ненавязчиво передавал слова А — и вот уже рушились политические альянсы, происходили вроде бы совсем естественные перестановки кадров в том или ином правительстве, в результате чего дела шли потом так, как это было нужно неприметному человеку с квадратной челюстью.

«Он похож на тупицу», — подумала Ронни, внимательно разглядев своего нового компаньона.

«Компаньона»... А почему бы и нет? В последнее время Ронни и самой начинало казаться, что она работает в этих самых недавно так ненавистных ей спецслужбах. Что ни говори — ко всему можно привыкнуть.

— Я предлагаю побеседовать в каком-нибудь ресторанчике, — с улыбкой предложил Вирт. — Сами понимаете — столько «жучков» завелось в посольстве.

Прайер согласно кивнул, и все трое отправились «на беседу».

— Ужасный городишко, — жаловался Вирт по дороге. — Ни одного по-настоящему приличного места. А вам, мисс Робертс, я бы вообще не советовал выходить на улицу одной — здесь у публики очень своеобразное представление о приличиях... Ну ладно, кажется, мы пришли.

Это был ресторанчик для иностранцев, но его жалкий вид красноречиво свидетельствовал, что чужих в этой местности не слишком-то любят.

Пристроившись за маленьким круглым столиком, скатерть на котором не отличалась чистотой, и мухи над которым кружились как заведенные, Вирт заказал всем по чашке кофе. Подождал, пока ленивый долговязый официант, похожий чем-то на вяленую рыбу, принесет заказ, и только тогда начал разговор.

— Честно говоря, дело выглядит почти безнадежным, — сообщил он. — Я много слышал о группе Лукмана — вам ни о чём не говорит это имя?

— В детстве я читала восточные сказки, — несколько натянуто улыбнулась Ронни.

— Вот-вот, этот Лукман по хитрости не уступает сказочному, но плох он ещё и тем, что существует не в воображении, а ходит по нашей земле и устраивает свои делишки. Это фанатик, которого невозможно подкупить, озлобленный к тому же на весь мир. По некоторым данным, он принадлежит уже не к первому поколению террористов, и с детства рос при одной из группировок. Так что он попросту не представляет себе иного образа жизни... Здешнее правительство объявило за его голову награду, но никто пока и не претендует на её получение.

— Слушай, Чарли, ты что, думаешь, я перед отъездом не наводил нужные справки? — поморщился Прайер. — Говори по существу, пожалуйста.

— Я и говорю по существу, — небольшие ярко- голубые глазки Вирта так и «вонзились» в невольного напарника. — Так вот, последняя награда назначена отнюдь не случайно. Лукман и его соратники считают сегодня здешнее правительство не меньшим врагом, чем Штаты. Мало того, правительству недавно удалось арестовать одного подозрительного парня и выбить из него кое-какую информацию — всё идёт к тому, что в этом месте скоро будет очень весело. Лукман в предстоящем перевороте, если таковой состоится, будет играть далеко не последнюю роль. В числе прочего этот парень помянул, что у Лукмана есть некое сверхсовременное оружие, но какое именно — от него не добились. То ли он сам этого не знал, то ли следователи перестарались. Короче, как только он об этом заговорил, его утром нашли мёртвым. Здешняя полиция теряется в догадках и устраивает идиотские облавы — но мы-то понимаем, о каком оружии может идти речь... Итак, я сейчас не уверен, находится ли Лукман где-нибудь в здешних местах или лёг на дно где-нибудь по соседству — у него неплохие связи на Кавказе. Но в том, что в скором времени он тут объявится, можно не сомневаться. Теперь я хочу послушать вас.

— Не знаю, что мы можем добавить, — Прайер бросил взгляд в сторону Ронни. — Мы знаем, на что способны унисолы. Вы, наверное, тоже.

— Да, нам это известно.

— Конечно, очень просто предложить здешнему правительству воспользоваться огнемётами и так далее, чтобы остановить этих живых мертвецов. Но, во-первых, неизвестно, будет ли Лукман использовать только тех, что похитил в Штатах, или успел наплодить новых, — при этих словах Ронни невольно поморщилась, — а во-вторых, мне, да и не только мне, не нравится уже сам факт, что рецепт вакцины кому-то известен.

— Можешь не комментировать — если бы у него .были унисолы сами по себе, я бы лично не слишком волновался. Когда эти фанатики прут на штурм в полной уверенности, что после смерти попадут в рай, это тоже любопытное зрелище. Может, они не так ловки, как эти искусственные ублюдки, — Ронни поморщилась ещё сильней и откровенней, — но тоже немало могут. Это страшные люди — можешь мне поверить... Зачем я вообще это тебе говорю? Ты знаешь это не хуже меня. Меня беспокоит не