Универсальный солдат III - Стив Мейсон

уйти в одну из стран бывшей Советской империи, куда он сам и не подумал бы податься — ну кто из неверных будет помогать истинному мусульманину? Будущий президент заставил уехать его едва ли не силой, долго кричал заумно-политические вещи об антимоддиалистическом конгрессе и каких-то советско-партийных хитросплетениях, затем рассмеялся и свёл всю свою речь к понятной и ясной пословице: враг моего врага — уже мой друг. И, в конечном счёте, оказался прав.

Впоследствии Лукман и сам, немного вникнув в запутанную игру местной политики, многое понял — но это был уже другой вопрос. Главное, что он остался у будущего президента в моральном долгу. И до сих пор оставался его должником.

Ну, конечно, взял по его рекомендации к себе Руслана, и паренек оказался неглупым и смелым, Лукман-то нашёл его не сам — так велика ли услуга?

Но это всё было в прошлом. Тогда они с Анваровым были равными, но власть, пусть даже мало кем признанная, всегда сильно меняет людей.

Сегодня Лукман не смог бы утверждать наверняка, что Анваров, как и прежде, борется за ислам, а не за свой «объединенный Кавказ». И до него иные местные «президенты», порой до критического момента не бывшие образцовыми правоверными, объявляли священную войну. Всякое бывало, далеко за примером ходить не надо — Северный Кавказ и сейчас напоминает пожар в торфянике, невидимый со стороны случайному наблюдателю, но смертельно опасный для того, кто решится ступить на обгоревшую черную землю.

В какой-то мере он это тоже понимал, но принять этого для себя не мог и даже нарочно не позволял себе лично приобрести хотя бы клочок земли — вдруг привяжется к нему? Вдруг в жизни появится нечто, что способно составить конкуренцию вере и борьбе? Не хватало ещё тратить свою энергию на борьбу с лишними соблазнами...

Иное дело — президент. И уж совсем другое — люди, с которыми Лукмана тоже нередко сводила судьба. Если Шэмсу он ещё мог хоть как-то доверять, то только ему лично, а не окружившим президента чиновникам, да и вообще новым людям, пришедшим под его флаг неизвестно откуда.

Разумеется, все свои сомнения Лукман держал при себе. Даже его люди не должны были знать о них. В конце концов, Анваров помогает деньгами и оружием, дает прибежище — значит, свой человек. Всё, нечего вдаваться в детали...

Лукман поудобнее устроился на сиденье. Дорога петляла в ущелье, поднимаясь всё выше и выше. Изредка то по одну, то по другую сторону можно было видеть людей с автоматами По мере приближения к дворцу всё чаще стали попадаться посты, Шэмса все узнавали, вытягивались по стойке «смирно» и пропускали, не спросив документы.

Лукман зажмурился — солнце било в глаза — и почти задремал от мерной тряски, когда вдруг услышал рядом чужую речь. Разговаривали Руслан с блондином, судя по тону — ни о чём серьёзном, на уровне: «Как дела?» — «Ничего, всё в порядке, а у тебя?» Ничего особенного, но Лукману стало немного неприятно — он предпочел бы понимать их диалог, а не догадываться о содержании по косвенным признакам. Он открыл глаза. Напротив него сидел горбоносый длинный Бурхиеддин, а рядом с ним, словно нарочно, пристроился коротышка Реджеб; белоснежная одежда так оттеняла его смуглую кожу, что он походил на эфиопа. Толстые, чуть выпяченные губы только усиливали это сходство. Возле Реджеба согнулся младший из братьев Солаков — Хамид, довольно красивый паренек, гибкостью и ловкостью напоминающий Лукману гепарда. Кажется, Бесимэ поглядывала на него чуть внимательней, чем на других. Это надо бы учесть и незаметно пресечь, пока дело не зашло слишком далеко.

Он как будто немного ревновал эту девушку, но вовсе не так, как могли бы предположить люди, не знающие их истинных отношений. Сейлемез — «та, которая не говорит» — была ему, скорее, дочерью, хотя вряд ли признала бы его отцом, за которого в своё время не одна спецслужба обещала награду. Его так и не нашли, но кто-то из предателей выдал его семью. Те, что явились в дом Бесимэ, были уверены, что её мать знает, где найти мужа, но не знали, что того уже не было в живых — Лукману выпала честь лично справить его похороны...

Бесимэ была младшей в семье. Её сестры отличались красотой, но только Зухре посчастливилось выйти замуж до того несчастного дня, когда Лукман не успел прийти на помощь вовремя. Только одна Бесимэ, которой тогда исполнилось тринадцать лет, чудом осталась жива. Электрический ток не оставляет следов, девственность рано или поздно теряют все, но вряд ли что-то могло залечить душевные шрамы девушки.

Лукман забрал Бесимэ с собой и никогда больше не отпускал от себя, но ничем иным не выдавал своей привязанности к ней — никто не должен был знать, что и он может испытывать к кому-либо жалость. Он никогда не думал беречь её от опасности, но разве этим он не помогал ей потом попасть в рай и получить вознаграждение за все земные страдания?

Зато он убил врача, который знал о том, что «крошка Сейлемез» — порученная. Каждый по-своему понимает заботу о близких...

Лукман с затаенной нежностью посмотрел в сторону девичьей фигуры. Семнадцатилетняя Бесимэ выглядела моложе своих лет, она напоминала не полностью распустившийся бутон — тоненькая, худенькая, гибкая, как тростник. Её лицо, слегка тронутое загаром, дышало свежестью, губы алели безо всякой косметики, на щеках играл румянец, но никто не видел на этом нежном полудетском личике улыбки, и очень немногие слышали её голос, а огромные, лилово-черные глаза часто пугали безжизненностью. Недавно Лукман понял, у кого ещё он видел такой пустой взгляд — у унисолов...

Впрочем, такой его «дочка» бывала не всегда — порой в её глазах вспыхивал злой огонёк (в предвкушении боя), а иногда и иные чувства — обычная печаль, надежда, даже благодарность. Только в глазах. Мимические мышцы её, казалось, вообще отключились на века, и хорошенькое личико иной раз могло показаться искусно вылепленной фарфоровой маской.

Руслан и блондин снова обменялись несколькими фразами, и Лукман уже в открытую уставился на них.

* * *

БТР остановился у ворот. Увлекшись разглядыванием своих спутников, Лукман не заметил, как пролетело время.

Двое военных открыли ворота, БТР вкатился во дворик, вымощенный гранитом, и остановился.

Дворец представлял собой любопытное зрелище, и разве что только разучившийся удивляться Лукман не замечал в нем ничего особенного.

Ведь нижний двор был буквально забит бронетехникой, но при этом меньше всего был похож на военный гараж —