Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко
— Ну что, девочки, готовы к встрече с механическим прошлым? — спросил я, активируя варп-драйв.
— Я уже подготовила список всех фильмов про восстание машин, чтобы знать, чего ожидать, — бодро отрапортовала Мири.
Последний прыжок прошел на удивление гладко, словно само пространство решило дать нам передышку после всех пережитых ужасов. Когда мы вышли из гиперпространства, перед нами возникла Зета-Прайм, и это зрелище заставило меня невольно присвистнуть от удивления. Планета была окутана плотным слоем ржавых, оранжевых облаков, сквозь которые прорывались гигантские, километровые шпили заводов, похожие на иглы какого-то безумного ежа. Это был мир, полностью состоящий из металла, бетона и забытых технологий, окутанный вечным промышленным смогом.
Зета-Прайм выглядела как воплощение индустриального кошмара.
Никакой зелени, никакой воды — только бесконечные пески. Планета вибрировала от остаточной энергии, фоня в радиодиапазоне так сильно, что Мири пришлось включить дополнительные фильтры защиты, чтобы ее мозги не поджарились от статики.
— Выглядит… гостеприимно, — прокомментировал я, разглядывая ржавые облака.
— Это колыбель инженерии, Роджер, — тихо сказала Кира, глядя на поверхность. — Здесь когда-то создавалось все, что делало Империю великой.
— А теперь здесь создается только плохое настроение и ржавчина, — я начал процедуру входа в атмосферу.
Глава 11
Проржавелокалипсис
Зета-Прайм встретила нас так, будто мы были коллекторами, пришедшими описывать имущество у разъяренного Ктулху. Оранжевый смог за бортом напоминал густой суп, в который кто-то щедро насыпал железных опилок и забыл выключить блендер. Видимость упала до нуля быстрее, чем падает рейтинг имперского чиновника после коррупционного скандала. Я вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели, и пытался разобрать хоть что-то в этом оранжевом безумии, пока Мири напевала какую-то издевательски бодрую мелодию из старой игры про гонки на выживание. Мониторы «Странника» заливало помехами, а датчики высоты судорожно пытались понять, где кончается ядовитое небо и начинается ржавая твердь.
— Мири, детка, если мы сейчас не найдем просвет, то следующая наша остановка будет прямо в фундаменте какого-нибудь цеха по производству гаек, — прохрипел я, пытаясь утереть пот со лба.
— Не паникуй, Роджер! — отозвалась она, проецируя свою голограмму в виде пилота-камикадзе с повязкой на голове. — Я настроила радары на режим проникающей дедукции. Мы летим прямо, авось не стена. В худшем случае нас просто переплавят на сувениры для туристов-мазохистов. Кстати, ты знал, что металлическая крошка в воздухе обладает отличной проводимостью? Если молния шарахнет, мы поджаримся до ароматной корочки.
— Умеешь ты подбодрить, ничего не скажешь, — буркнул я, выводя на главный экран карту каньона, которая обновлялась раз в три секунды.
Атмосфера планеты была настолько плотной, что «Странник» вибрировал всем своим железным нутром, напоминая огромный вибромассажер для великана. Скрежет металлической пыли об обшивку звучал как тысячи крошечных ножей, пытающихся вскрыть нашу консервную банку и добраться до сочной начинки в виде нас. Я видел, как Кира в соседнем кресле прикрыла глаза, ее пальцы нервно перебирали края Ключа Защитника, а фиолетовое свечение ее кожи становилось все ярче, словно она пыталась осветить нам путь своей собственной энергией. Мы продирались сквозь этот оранжевый кисель, а впереди уже начали вырисовываться тени гигантских корпусов, которые выглядели как надгробия забытых богов индустрии.
— Приготовьтесь, входим в ущелье! — крикнул я, совершая резкий маневр.
Внезапно видимость улучшилась ровно настолько, чтобы я успел увидеть две циклопические стены, возвышающиеся по обе стороны от нас. Мы летели в настоящем каньоне из ржавого бетона и армированной стали, где каждый выступ был размером с небольшой дом. Поток ветра, сжатый между зданиями, внезапно ударил «Странника» в левый борт, и корабль швырнуло на одну из массивных опорных балок, торчащих из стены. Раздался оглушительный, зубодробительный скрежет разрываемого металла, от которого у меня едва не вылетели пломбы из зубов, а корвет накренился так, что я чуть не выпал из кресла.
— Минус десять процентов эстетики правого борта! — закричала Мири, вцепившись в виртуальный шлем.
— Главное, чтобы не минус сто процентов жизнеспособности! — отозвался я, выравнивая судно.
Удар был сильным, но «Странник» не зря прошел через руки Вэнса — усиленная броня выдержала, хотя звук был такой, будто гигантская кошка точит когти о школьную доску. Я чувствовал, как вибрация от столкновения прошла через штурвал в мои руки, отдаваясь тупой болью в плечах, но времени на жалость к себе не было. Впереди показалась относительно ровная площадка, заваленная ржавым хламом и занесенная оранжевым песком, и я понял — это наш единственный шанс приземлиться, пока ветер не решил впечатать нас в ближайшую стену окончательно.
— Садимся жестко! Держитесь за что можете, а лучше молитесь! — проорал я, выпуская посадочные опоры.
Я ударил по тормозным двигателям, и «Странник» с тяжелым, натужным вздохом начал гасить скорость, зарываясь носом в облако поднятой пыли. Мы коснулись поверхности с таким грохотом, будто в кухонном отсеке перебилась вся посуда. Корабль несколько раз подпрыгнул, жалобно скрипя всеми сочленениями, и наконец замер, погрузившись в оранжевое марево по самые иллюминаторы. В рубке воцарилась тишина, если не считать шипения остывающих дюз и приглушенного воя ветра снаружи, который продолжал швырять в нас горсти металлической крошки.
— Мы все еще в трех измерениях? — подала голос Кира, медленно открывая глаза.
— Похоже на то, хотя я бы предпочел сейчас находиться в баре на Вавилоне-4, — я вытер пот и отстегнул ремни. — Мири, отчет по повреждениям. И скажи мне, что мы не потеряли герметичность.
Мири материализовалась на консоли, в этот раз в образе изможденного врача из полевого госпиталя, с фонендоскопом и в забрызганном маслом халате. Она быстро пролистала логи систем, ее глаза-галактики вспыхивали при каждом новом пункте, и по ее лицу я понял, что новости будут в стиле «хорошо, что не сдохли».
— Герметичность в норме, Капитан, спасибо синей изоленте в секторе семь, она спасла нас от медленной и мучительной смерти, — начала она, загибая пальцы. — Но правая посадочная опора теперь напоминает вопросительный знак, а сенсоры внешней среды бьются в истерике. Коррозийный уровень атмосферы превышает все мыслимые пределы. Оранжевый туман, это не просто смог, это взвесь окисленного железа и кислотных паров. Если ты выйдешь наружу без защиты, твои легкие превратятся в склад запчастей через пять минут. Буквально. Ты начнешь кашлять гайками.
— Звучит как отличный способ стать киборгом без
