Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

«Если бы у меня было ещё пару дней, — подумал он. — Ну, хотя бы день».

Однако, не было даже дня, и Маршалл прекрасно это понимал. В данных обстоятельствах подобный отрезок времени являлся скорее роскошью, чем нормой.

Маршалл вновь опустился в кресло и побарабанил пальцами по столу, почти в точности повторяя жест Люка Девро. Раздумывая, он допил стакан газированной воды и налил себе ещё один. Сигарета давно истлела, образовав в пепельнице серый длинный столбик, заканчивающийся жёлтым цилиндриком фильтра.

Неожиданно ему в голову пришла интересная мысль.

«Странно, — подумал он, — зачем этим людям, чужа­кам, понадобилось убивать Паретски?»

Его базовая группа действовала под прикрытием стро­гой легенды. Телефонная компания AT&T — достаточно убедительная причина для того, чтобы агенты почти сво­бодно могли разгуливать по дому. Но чужаку что-то показалось подозрительным настолько, что он счел необ­ходимым убить Паретски. Наиболее неприятный выход, который одинаково не нравится любым ведомствам.

Хм-м. Маршалл озадаченно потёр лоб. Либо агент сам заметил что-то, полез в драку и проиграл, либо эти люди ожидали, а скорее всего, даже знали, что позвонивший в дверь человек — агент ЦРУ.

Первый вариант Маршалл отверг почти сразу. Судя по рассказу Генри, женщина, открывшая дверь Ллойду, отрапортовалась, как мама Рони Робертс. А это говорило о том, что она изначально знала, что Ллойд не сотрудник телефонной компании.

Маршалл легко вытолкнул свое тело из кресла и про­шёлся по кабинету. Дело принимало весьма скверный оборот. Похоже, они оказались на крючке. Кто-то знает о них и о той работе, которую они ведут. Старухе, убив­шей Ллойда Паретски, по словам Боба Дагласа, по голосу можно дать лет шестьдесят-шестьдесят пять. Естественно, её внешность являлась всего лишь маскировкой. Но в таком случае за квартирой Рони Робертс наблюдали про­фессиональные «чистильщики». Причём, «чистильщики», работающие на государство, что стократ хуже. Женщина шестидесяти лет, обладающая необходимой физической и стрелковой подготовкой для того, чтобы нейтрализовать хорошо подготовленного агента ЦРУ, каковым являлся Ллойд Паретски, может быть только высококлассным убийцей.

С другой стороны, появление данной женщины в квар­тиpe Рони Робертс было большим просчётом. Противник не учёл того, что квартира начинена датчиками, и голос женщины записан. А раз записан голос, то можно найти и её саму. Наверняка не так много агентов-убийц с подоб­ной внешностью. И всё же Уильяму до сих пор было сложно представить, на кого могла работать мнимая мис­сис Робертс.

Конечно, в первую очередь сами собой напрашивались два вывода: Пентагон и ФБР. Сам Маршалл больше скло­нялся ко второму. Пентагон, как известно, на девяносто восемь процентов состоит из консерваторов старого толка. Людей, предпочитающих видеть у себя на службе бравых парней в военной форме. Агенты, подобные этой женщине, у них большая редкость.

«Значит, скорее всего, ФБР, — определил для себя Маршалл. — Да, в общем-то, это больше похоже на Бюро. У них встретить подобных людей можно куда чаще. Надо будет дать задание Халеку, пусть попробует выяснить что-нибудь об агенте с подобными возрастными критерия­ми. Кстати, пора бы ему уже выйти на связь».

Уильям Бредли Маршалл принялся расхаживать по ка­бинету, продумывая в уме детали предстоящей операции. В его голове они проходили в виде четких, контрастных цветных картинок, и он ощущал себя в некотором роде кинорежиссером. Человеком, контролирующим действие, придающим ему тот вид, который необходим для получе­ния финального результата, вписывающегося как нельзя лучшеe в гармонию окружающего мира. Его, Уильяма Бредли Маршалла, мира.

* * *

Проехав через Голливуд, «форд-меркьюри» свернул на бульвар Санта-Моника и резво покатил в сторону Санта- Моника Бич. Фургон «шевроле» следовал за ним по пятам, продолжая держаться примерно на три корпуса позади. В кабине фургона висело тяжелое молчание. Конечно, эти люди не всегда молчали, но сейчас, на задании, они предпочитали не отвлекать друг друга по пустякам.

Время от времени человек, сидевший на пассажирском сиденье, связывался с диспетчерской и докладывал ма­ршрут передвижения. К тому моменту, когда Рони Ро­бертс миновала поворот на бульвар Сан-Винсент, к Сан-Диего фривэй были стянуты уже четыре машины. Собст­венно, именно это место выбрал диспетчер для проведения предстоящей акции. Оно наиболее благоприятствовало со­зданию аварийной обстановки. В основном, потому, что съезд с Сан-Диего фривэй на бульвар Санта-Моника был в это время суток переполнен автомобилями, что, в свою очередь, обусловливалось двумя причинами. Во-первых, близостью университетского кампуса, а соответственно и многочисленными молодыми лихачами на дорогах, а во- вторых, близостью трех перекрестков, один из которых перекресток Сан-Диего и Санта-Моника фривэй — был особенно оживлённым, хотя и находился меньше чем в миле от места будущей предполагаемой аварии. Да, Рони пока и не подозревала о том, что ждет её через несколько минут.

Она включила приемник, и салон «форда» заполнили мелодичные звуки музыки для толстых. Передавали старенькую композицию Бенни Гудмена. Причем, если уж быть справедливым, то сама Рони снизила свое внимание к дороге. Не то чтобы она считала себя очень хорошим водителем, а просто привыкла к тому, что автомобильная река сама несет её. Важно не бросать машину вправо-влево и придерживаться той скорости, которая предписа­на дорожными знаками. Вот и всё. Ни больше, ни меньше.

В самом деле, движение было хоть и оживленным, но достаточно упорядоченным, что способствовало относи­тельно спокойному продвижению в сторону пляжа. Соб­ственно, неудивительно, что бульвар Санта-Моника ока­зался переполненным автомобилями, движущимися на запад. Большинство горожан, не занятых на работе, стре­мились к воде. Оно и понятно, не каждое лето выдается таким жарким.

Справа с «фордом» поравнялся старенький армейский «Джип», битком набитый веселящимися молодыми людь­ми. Грохот льющихся из динамиков звуков рок-н-ролла, казалось, перекрыл даже шум автомобильного движения. «Золотая» молодежь веселилась вовсю. На дорогу летели банки из-под «кока-колы» и пива. Рони с некоторой лег­кой досадой пожалела о том, что пиво не относится к разряду алкогольных напитков, запрещённых для приня­тия за рулем. Она не относила себя к борцам с алкоголем, но, тем не менее, порой досадовала на то, что такие вот юнцы получают беспрепятственную возможность, накачав себя пивом, носиться по дорогам, создавая аварийные ситуации. Впрочем, справа машины двигались немного быстрее, и старенький «джип» довольно быстро пропал из виду.

Мысли Рони вновь вернулись к недавнему разговору в ресторане. Неожиданно посерьезнев, она подумала, действительно ли в ней живет та уверенность, с которой она говорила Люку о докторе Айзеке Дункане. Сама-то она верит в то, что доктора Дункана будет настолько легко отыскать, как она пыталась убедить в этом мужа?

«А почему нет?