Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

боевиках. Ни боевых кличей, ни даже гортан­ных выдохов. Со скоростью юлы парень развернулся на месте, и Паретски заметил надвигающееся на него белое пятно кроссовки. Он чуть отклонился назад и в этот момент нога парня резко ушла куда-то вниз, а через секунду агент почувствовал, как кинжал боли вонзился емув солнечное сплетение. Его легкие вытолкнули воздух хрипящим воплем.

Несмотря на спазм, ломающий тело пополам, Ллойд не позволил себе такой роскоши, как скрючиться и упасть на пол. Подобный поступок означал бы смерть. Паретски отлично понимал, в чём заключается его спасение, и про­должал тащить пистолет даже тогда, когда второй удар, нацеленный ему в голову, достиг цели. Агента швырнуло вбок и повалило на пёстрый ковер. Однако в это время «беретта» уже оказалась в его руках. Он поднял руку и, почти не целясь, нажал на курок.

С чавкающим звуком, в золотисто-алой короне пламе­ни пуля вылетела из насадки глушителя, однако парень невероятно гибким движением сумел уйти с линии огня. Почти не меняя позы, убийца сделал сальто вперёд, пере­вернувшись через голову. Мысок его кроссовки ударил агента по руке, и массивный пистолет, прочертив в возду­хе чёрную дугу, шлепнулся на пол у самой стены, в метре отжурнального столика. Пуля ударила в стену чуть выше карниза, на котором висели плотные шторы. Осколки бетона посыпались на пол. Впрочем, нельзя сказать, что их было много. Дыра получилась на редкость аккуратной. Агентзаметил это уже самым краем зрения. В данный момент ему было не до того, оставила пуля какие-нибудь следы или нет.

Он резко вскинул ногу и ударил нападающего каблуком в живот. Удар был настолько силен, что парня отбро­сило на середину комнаты. Тем не менее, убийца не издал ни звука, и агент почувствовал какое-то слабое удивление.

Для него весь мир застыл в странном, жутковатом безмолвии. Даже падающий убийца, казалось, повис в воздухе, изогнувшись дугой. Он опускался медленно, слов­но законы гравитации перестали действовать в этой ком­нате. Ощущение было такое, будто отснятый фильм нача­ли прокручивать медленно, кадр за кадром. Вот джинсо­вый парень поднимает руку, движение раскладывается на фазы, а те, в свою очередь, дробятся еще на десятки частей. Пальцы медленно скрючиваются, сминая джинсо­вую рубашку. Голова запрокидывается вверх, и чёрные волосы образуют вокруг неё мрачный, адский ореол.

Паретски чувствовал себя так, словно наблюдает полу­ночный кошмар. Он попытался вскочить, но движение получилось замедленным и вялым. Его словно держала какая-то неведомая сила, прижимая к полу. Он будто плыл в вязком, студенистом геле.

Единственной, кого не касалось данное правило, была старушка. Неожиданно ловким движением она извлекла из кармана платья короткоствольный «бульдог». Глаза агента расширились, а отверстие рта образовало букву «О». Он уже понимал, что ничего не успеет предпринять. Отчетливо, будто на хорошей фотографии, проявился морщинистый палец, нажимающий на спусковой крючок.

Из никелированного ствола, блестящего в лучах полу­денного солнца, вырвался язычок пламени, и в ту же секунду девятимиллиметровая пуля снесла агенту полчере­па. Кровавая каша брызнула на ковер. Тело Ллойда Па­ретски выгнула жуткая конвульсия, ноги и руки затряс­лись в пляске смерти. Каблуки шикарных туфель «черч» выбили из пола быструю дробь.

Старушка опустила руки и спокойно убрала пистолет обратнов поясную кобуру. Не произнося ни слова, она, повернулась к парню и глазами указала ему на мёртвое, бьющееся в агонии тело.

Тот всё понял. Превозмогая страшную боль, он под­нялся на ноги и, едва заметно прихрамывая, подошёл к распростёртому на полу мертвецу.

Если бы Паретски мог сейчас видеть старушку, он бы удивился переменам, произошедшим с ней. Спина женщи­ны выпрямилась, а походка стала жесткой и сильной. Даже лицо её стало казаться моложе. Теперь, пожалуй, её уже нельзя было назвать старухой. Скорее, здесь больше подошёл бы термин «женщина средних лет». Однако, двигалась она неожиданно уверенно и быстро.

Сделав несколько шагов и оказавшись возле мёртвого Ллойда, женщина наклонилась и, уцепившись за лямку комбинезона, потащила тело к двери. Джинсовый парень помогал ей. Из развороченной головы все ещё хлестала кровь, однако двое убийц не обращали на это ни малейшего внимания.

* * *

Боб Даглас, агент, оставшийся в микроавтобусе, слы­шал выстрелы и теперь с волнением ожидал дальнейших известий. Он уже понял, что в квартире произошло нечто неординарное. Но прежде, чем объявлять тревогу, агент хотел убедиться, что оно того стоило. «Вполне возможно, — думал он, — что всё обошлось». По крайней мере, Дуглс на это надеялся.

Он слышал разговор своего напарника с некой старушкой, и, признаться, удивление его также не имело границ. Но он чуть раньше Паретски сообразил то, что лежало на самой поверхности. Если бы эта женщина действительно была матерью Рони Робертс, то их сменщики сообщили бы им о её приезде. Однако ничего подобного не было. А это означало, что женщина попала в квартиру явно неза­конно, и следовало быть настороже. Но по каким-то не­понятным причинам Ллойд Паретски не слишком озабо­тился этим вопросом. В результате подобной беспечности они получили перестрелку. Факт — крайне нежелательный в любом случае, а уж в их положении — тем более.

Применение огнестрельного оружия почти всегда вле­чет за собой неприятные последствия. Начать хотя бы, с того, что следы выстрелов могут быть обнаружены объ­ектом слежки. Но не только это, само собой.

Даглас напрягся, пытаясь уловить какие-нибудь звуки, доносящиеся из квартиры и считанные датчиками. Однако услышал лишь тишину. Тем не менее, бобины магнитофо­на продолжали вращаться, а это означало, что какой-то сигнал всё-таки есть. Только человеческое ухо, в отличие от электронного, не могло уловить его. Агент потянулся вперёд и добавил громкость. Ничего. Тишина. Только какой-то слабый шорох. Или радиофон, или шипение вра­щающейся ленты. Он прибавил громкость ещё, повернув ручку почти до максимума. Шум стал громче. И в этот момент агент понял, что шум и есть тот сигнал, который считывает динамик. Вполне однозначный шорох — кто-то тащил по полу, мёртвое тело. Правда, Даглас тут же поправил себя. Не обязательно мёртвое. Вполне возмож­но, человек просто без сознания. Может быть, его напар­ника оглушили.

Но Боб тут, же сообразил, что это самоутешение. Ни о каком бесчувственном теле, речи идти не может. Когда открывается стрельба, результат бывает, как правило, один и тот же. Кто-то умирает.

Ещё секундой позже пришло осознание более трагич­ной истины. Скорее всего, печальная участь постигла именно Ллойда Паретски. Даглас сделал подобный вывод вовсе не потому, что не симпатизировал своему напарни­ку. Просто он руководствовался здравым смыслом.

Во-первых, Ллойд Паретски был одним из лучших стреков в подразделении. Тем сильнее вероятность того, что раненых в данной стычке