Универсальный солдат III - Стив Мейсон

нынешняя хирургия просто не смогла бы существовать. Несколько десятков лет тому назад это интересное решение позволило больше не использовать доноров и навсегда забыть о проблеме отторжения тканей. Однако постепенно мы взялись за решение следующего этапа задач, стоящих перед современной медициной. Сейчас мы заняты проблемой восстановления здорового, жизнеспособного организма, потерявшего вследствие болезни или несчастного случая какую-то свою часть. Кроме того, что старый метод достаточно трудоемок, дорог и отнимает слишком много времени, он ещё и не на все сто процентов надёжен, так как подвержен влиянию самых разных фактоpов, оказывающих влияние на получение пригодного для вживления материала. Чтобы устранить эти минусы, нами был создан так называемый метод компьютерного биомоделирования. Теория этого нового принципа предельно проста. Он заключается в том, что машина собирает поврежденный орган из молекул. Это, конечно, достаточно грубое и приблизительное, но зато наиболее понятное объяснение того, что происходит в камере с раствором. Нами разработаны специальные программы, позволяющие практически полностью автоматизировать данный процесс и ускорить его настолько, что формирование нового органа происходит менее чем за сутки.

Ранее этот метод был неосуществим практически, но теперь — благодаря достижениям биохимии, особенно открытиям, сделанным в нашем институте за последние несколько лет, благодаря созданию уникальной формулы раствора — это стало возможно.

— Извините, — один из военных решил задать вопрос, — но каким, же образом компьютер ухитряется установить каждую молекулу на своё место? Это кажется совершеннейшей фантастикой даже на современном уровне развития технологии.

— И тем не менее, эта проблема решена, — с гордостью ответил доктор Сандар. — Уникальная установка, созданная в Беркли, позволяет настолько близко подогнать молекулу к её месту, что внутри ткани возникают естественные связи, точно такие же, как и в случае совершенно естественного роста данной ткани. К сожалению, я не могу достаточно подробно освещать этот вопрос, но в сопроводительной записке есть соответствующая глава.

— Если я правильно понял вас, господин Сандар, — спросил другой военный медик, — этот метод подводит науку к осуществлению её давней мечты — созданию гомункулуса?

— Практически это все ещё неосуществимо, но зато теоретически — возможно. Пока что необходимо собрать хотя бы несколько клеток утраченного органа, причем обязательно живых клеток, поскольку собрать в одной камере больше одного органа не удалось. Более того, сначала создаётся из однородных клеток основа органа, а затем, трансплантировав на его поверхность немного соединительной ткани, мы можем создать поверхностный слой. Только после этого материал можно считать готовым к пересадке. Кроме всего прочего, подобные системы оказались нежизнеспособными в настоящих живых организмах. И только в случае с объектами серии N нам удалось понять, почему именно невозможно их использование для пациентов нашего стационара. Дело оказалось в следующем. Эти ваши объекты серии N...

— Можете называть их просто Джи-эрами: под таким кодом они проходят по всем нашим документам, — заметил полковник Кафарни. — А кроме того, это название стало уже почти их видовым именем.

— Хорошо, пусть будут Джи-эры... Так вот. Так называемая "сборка органов" происходит при сверхнизких температурах. То есть, их клетки как бы спят. Поэтому для нормальных пациентов, с естественной температурой тела, существует так называемый тепловой барьер, которого нет у Джи- эров. В их организме все клетки как бы находятся в сонном состоянии, а выходя из этого своеобразного анабиоза, они проходят все стадии пробуждения. А вместе со всем организмом и новый орган пробуждается и совершенно естественно, постепенно включается в работу. Для нормального пациента это, к сожалению, пока что недоступно: для нового органа резкое «пробуждение» гибельно. Но у нашего коллектива есть надежда, что через несколько лет работы и эта задача будет решена. Сейчас мы уже пробуем найти режим, позволяющий врастать орган прямо в тело пациента, но пока, увы, пересадка может осуществляться только хирургически.

— Всё равно вас можно поздравить, — сказал Кафарни, — теперь медицина получила возможность доставать любые, даже трудновыращиваемые до сих пор органы и возвращать к жизни ранее безнадежных пациентов. Я правильно вас понял?

— Да, конечно, некоторые достижения неоспоримы, и это приятно. Но теперь мне бы хотелось считать ознакомительную часть оконченной и перейти к некоторым особенностям отдельных Джи-эров... Если, конечно, у вас, господа, нет вопросов, которые, как вам кажется, вы не сможете найти в нашем отчёте.

— Извините, господин Сандар, — вежливо сказал Кафарни, — но наше любопытство вполне естественно. Трудно сдержать себя, когда видишь что-то поистине чудесное. Однако рассказывайте о том, что сами сочтете нужным.

— Спасибо. Если у вас появятся вопросы, то вы сможете задать их после, — любезно предложил военным медикам руководитель проекта. — Итак, я продолжу. Технология, о которой было уже рассказано, применялась для всех Джи-эров, кроме двух. Один из них умер от перегрева, от внутреннего перегрева. Так что в этом случае пришлось серьезно повозиться. Само тело не сильно пострадало, но вот с мозгом возникли проблемы. Нам так и не удалось восстановить часть коры. Изменения были столь значительными и так повлияли на весь мозг в целом, что полное его восстановление оказалось невозможным. Однако это не должно сказаться на его рабочих качествах. Мы применили новейшие кристаллические протезы своего рода небольшой компьютер — и его мозг будет действовать достаточно сносно. Однако всё же неожиданности могут возникнуть, впрочем, как и в каждом новом деле. Второй Джи-эр — ещё более интересный случай. Это именно тот объект, у которого сохранилось всего 18,6% от первоначальной массы тела. Всё, что представлялось возможным использовать, это небольшие фрагменты мозга, по которым, собственно, мы и смогли восстановить мозг целиком. Для этого Джи-эра мы вынуждены были использовать совершенно уникальную технологию. Всё его тело — в определенном смысле — протез. В том отварном месиве, которое мы нашли в криостате, не оказалось ни одной живой клетки. Поэтому мы пошли по пути создания полностью искусственного скелета. Для начала мы трансплантировали гены из одной из сохранившихся клеток мозга в клетку эпителиальной ткани донора. Уже через три дня у нас в руках оказался фрагмент ткани, принадлежащей именно этому Джи-эру. Дальнейшее оказалось достаточно просто. Мы брали клетки доноров, трансплантировали туда клетки Джи-эра и потом путем компьютерного моделирования восстанавливали весь необходимый орган. Самым сложным в этой работе оказалось то, что необходимо точно контролировать количество мутирующих клеток. Как известно, они обязательно должны возникать в любом организме, но также они обязательно должны и вовремя уничтожаться организмом. Иначе, господа, вы и сами понимаете, что процесс формирования, так сказать, результата выйдет из-под контроля.

—