Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

Дед замолчал и сделал ещё пару глотков чая, а я закончил чистить лук, и вместе с очищенной морковью залил водой в глубокой тарелке.

— Дедуля, а сейчас в селе много потомков тех казаков живёт? — задал я вопрос.

— Много, внучек. Тебя вот тоже можно и к разинцам отнести, и к пугачевцам. За столько лет все уже неоднократно перероднились между собой. Вот у моего тестя, твоего прадедушки Василия жена Мария Матвеевна родилась в Большом Мамлеево в семье муромчанина Чернова Матвея. Они тут дом снимали, а сам дядька Матвей на железной дороге работал в Лукоянове. Потом они всем семейством в Муром перебрались. И дедушка Василий её там сватал и оттуда в свой дом забирал. Так что по этой линии ты муромчанин. Кстати, родной брат у Марии Матвеевны дядя Гора — Герой Социалистического Труда, медаль Героя имел, два ордена Ленина и Знак Почёта. Трёх лет ещё нет, как умер.

Я про этого родственника знал, но сказали мне об этом, когда мне было лет за тридцать. По какой причине никто из Бажовых и Скворцовых с ним не общались, я так и не узнал. А сейчас я это могу узнать.

— Вот это да. А я об этом знал, дедуля, или забыл? Ну, я уже говорил тебе, что после клинической смерти многое забыл.

— Не знал, и родители твои не знают. Если только Вера не проболталась. Не очень приятная история была в их семье. Но ты об этом никому. Тёща моя самым старшим ребёнком была в семье Черновых, она в 1903 году родилась, за ней Георгий или Гора в 1907 году, потом ещё шестеро погодок, трое мальчишек и три девчонки. Когда Марию Матвеевну выдавали замуж в 1921 году, её отец и мать были ещё жив. И их семья была очень зажиточной. Не хотели они отдавать свою красавицу, высокую дочь за скворчика. У тестя уличное прозвище было Скворец, а фамилия по-уличному Скворцов. Ты же помнишь высокую, стройную прабабушку и с ней мелкого дедушку Василия. В молодости они ещё более контрастно выглядели. В общем, твой прапрадедушка Чернов заявил тогда прадедушке Василию, что выдаст дочь за него, если тот донесёт куль с зерном от телеги до амбара. А чтобы ты знал, куль с зерном тогда весил девять пудов, это больше ста пятидесяти килограмм. Так тестяга без «крюка» и «селедки» — это такие приспособления у грузчиков были, которые разгружали баржи с зерном, взвалил куль себе на спину и легко отнёс до амбара. А там идти было шагов сто, по словам тёщи, — дедушка Коля вновь замолчал и сделал несколько неторопливых глотков чая. — Они скворчата все такие. Мелкие, но очень сильные. Елена Васильевна до сих пор, спокойно мешок килограмм в пятьдесят сможет перенести. И не скажешь, что она первый секретарь горкома Лукоянова и шестьдесят лет в следующем году стукнет.

У меня в голове щёлкнуло. Я и забыл, что старшая сестра бабушки занимает такой пост. Если что, то летом через неё можно доступ в Лукояновский архив получить. С этими мыслями, я начал нарезать на доске свинину на куски для плова.

Дедушка между тем продолжал:

— Вот так тесть и тёща поженились. Потом у них дети пошли, первой Елена Васильевна, потом твоя бабушка, потом Шура. И тут у Черновых умирает мать, а отец умер ещё раньше. И семнадцатилетний Гора остаётся с тремя младшими братьями и тремя младшими сестрёнками на руках. Он приехал из Мурома в село и просил старшую сестру хоть кого-то к себе забрать. Но тесть ему отказал. У них тогда свои трудности были. Дед Василий, когда с Гражданской вернулся в двадцатом году, за своё подворье крепко так взялся и какой-то капитал, видимо, с войны привёз. В общем, молодую жену он на хорошее подворье с живностью привёз. Он хоть маленький был, но, как я уже говорил, очень крепким. Про таких обычно говорят двужильный. Да ты сам помнишь, как мы с твоим отцом за ним угнаться не могли при окучивании картошки, а ему тогда уже семьдесят три было. В общем, когда Гора приехал с этой просьбой, у них две лошади и две коровы пали. Тесть считал, что кто-то из завистников отравил. Без лошадей свой надел земли не обработаешь, и пошёл дед Василий в сельские пастухи, чтобы хоть как-то прокормить семью. Денег на новую живность не было. Смогли только для маленьких детей козу купить. В общем, тесть отказал, а дядя Гора заявил, что больше сестру знать, не знает. Насколько мне известно, братьев ему в детдом пришлось отдать. А трёх сестёр дядя Гора один вытащил. Во время войны водил на фронт большие составы, и в сорок третьем ему присвоили звание Героя Социалистического Труда. Только вот после той встречи ни дядя Гора, ни остальные братья и сестры с Марией Матвеевной и моим тестем не общались. Вот такие вот дела, Мишка. Жизнь он штука сложная.

Жизнь, действительно, штука сложная. И не только жизнь, оказывается ещё и смерть. Интересно, а реально много таких попаданцев в своё тело, которые уже прожили до этого целую жизнь? Понятно, что никто об этом в открытую трубить не будет, чтобы в психушке не оказаться.

Дальше дед рассказывал, как они с бабушкой познакомились, как женились, как мамуля на свет появилась, потом её младшая сестра Татьяна. Я же за это время успел практически приготовить плов. Осталось совсем чуть-чуть на малом огне дать выпариться полностью воде, да и родители вот-вот должны были прийти. То, что плов получается, говорило то, что дедуля начал активно принюхиваться к запахам, витающих на кухне.

Я же сходил за банкой ассорти, сделал салат из капусты, нарезал пару мочёных яблок, дедушкиной грудинки. Звонок в дверь и мы вместе с дедушкой отправились в прихожую.

Потом было праздничное застолье. Родителей и дедушку впечатлило, когда я опрокинул казан с пловом на большой, эмалированный, металлический поднос, поставив его по середине стола. Картинка вышла шикарной. Внизу рассыпчатый рис, сверху куски мяса с луком и морковью. Осталось только на этот натюрморт сверху высыпать