Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— Так дорого? — удивилась мама. — Это же только на три тысячи меньше нашего двухкомнатного кооператива. А мы за него, ещё три с половиной тысячи должны.

— Так, Мишка, ты к чему эти вопросы задаёшь? — взял инициативу в свои руки дедушка.

— Я предлагаю получить за машину деньгами, а ещё лучше через дядю Володю продать билет. У его подопечных на рынке в Арзамасе, наверняка, найдутся деньги, чтобы отдать за билет полторы, а то и две цены, — ответил я.

Дед, крякнул, а отец и мамуля с интересом уставились на меня. Правда, у мамы в глазах было больше испуга.

— И что с таким деньгами будете делать? — вновь задал вопрос дедуля.

— Отдать деньги за кредит, а потом с доплатой поменять нашу двушку на трёхкомнатную квартиру, денег ещё хватит, чтобы её хорошо отремонтировать и нормальной мебелью и техникой обставить. Может быть, в нашем же доме найдётся такая квартира и этажом пониже, а то мамуле тяжело на девятый этаж подниматься, когда лифт не работает. А он не работает часто, — ответил я и замолчал.

— Да, Мишка, ну ты и завернул, — задумчиво произнёс дед. — Гера, а у вас в доме есть трёхкомнатная квартира на обмен?

— Не знаю, как-то не интересовался. Надо у Горина спросить, — также задумчиво произнёс отец, почему-то посматривая на мать.

Горин был председателем кооператива, а отец его заместителем, отвечающим за хозяйственные вопросы.

— Чтобы получить трёхкомнатную, надо, чтобы в ней проживало или было прописано четверо человек, — сказав это, дед задумался.

— Ой, нашли, о чём думать. Через тётю Люду сделаете справку, что мамуля беременная, и проблема решена, — стараясь быть весомым, твердо произнёс я.

Мамуля вдруг покраснела, а потом как-то жалобно сказала:

— Да я как бы уже беременна.

Я в удивлении застыл, а дед вновь крякнул.

— Гера, Люся, это правда? — через пару секунд спросил он.

— Третий месяц уже. Только вот не знаем, что делать. После родов Анечки, врачи запретили мне рожать. Боятся, что я не вынесу новых родов, — от щёк мамули можно было прикуривать.

Я точно не знаю, что произошло во время родов моей сестры лет пять назад, но она умерла через два дня после родов, а мамуля три дня провела в реанимации.

— Да уж, вот это новость, доченька. Я был бы рад ещё одному внуку, а лучше внучке. Всегда мечтал о внучке, похожей на тебя Люсенька, — дед шмыгнул носом, а глаза у него наполнились слезами.

Моя мамуля была его любимицей, а младшая сестра матери любимой дочкой бабушки Веры.

— А ты, что скажешь, сынуля? — мама с какой-то надеждой посмотрела на меня.

— Чего я скажу. Тем более надо получать за машину деньги и меняться на трёхкомнатную квартиру. И, честно говоря, мне тоже почему-то сестрёнку хочется.

После моих слов мамуля не выдержала и разревелась. Отец с дедом начали её успокаивать, а я ушёл на кухню и навёл для мамули шипучки. Вернулся в зал и подал матери бокал, та его залпом выпила, после чего успокоилась.

— Д-а-а, японский городовой, вот это новости, одна другой краше. Я опять буду дедом, — дедушка Коля улыбался во весь рот. — Красота какая. И не бойся, дочка. Всё будет хорошо, я знаю, что ты родишь нормально крепкую и здоровую внучку. Предчувствие у меня. А ты знаешь, что означает наша фамилия. В прошлый вот раз плохое чувство, тревожное было, когда ты рожала, а в этот всё будет хорошо. Верь мне. И это, Гера, я целиком и полностью поддерживаю предложение Мишки. Он всё здорово расставил по полочкам. Отсутствие долгов, трёхкомнатная квартира с ремонтом, мебелью на низком этаже — это куда лучше машины, которую к тому же некуда на ночь ставить. Тем более, сколько надо будет детских вещей покупать. А коляску, как с девятого этажа спускать и поднимать, если лифт работать не буде? Не-е-е, Мишка прав.

— Папа, я как бы и не против. К тому же реально, это Ведмедя выигрыш, да и рассудил он всё по взрослому, — отец замолчал, а потом решительно произнёс:

— Пойду — ка я к Горину. Время ещё восьми вечера нет. Узнаю, вдруг и правда в доме есть трёхкомнатная квартира, которую готовы, продать или обменять.

С этими словами батя решительно направился в прихожую, и скоро мы услышали, как он хлопнул дверью, а потом заработал лифт. Дед начал расспрашивать мамулю, как она себя чувствует и я, чтобы её не смущать, ушёл в свою комнату.

Сев за стол и обхватил голову руками. Вот это дела закрутились. Не знаю, как в этом мире, а вот в нашей семье грядут очень большие перемены, причём настолько быстро, что это меня пугает. Только десять дней прошло, как думал, где бы найти деньги, чтобы расплатиться с родительским кредитом и поменять двушку на трёшку. И вот, как в сказке, деньги есть, осталось найти квартиру для обмена и покупателя на нашу квартиру.

Мамина беременность — это вторая проблема, о которой я думал. Сейчас я сказал, что буду рад, если у меня появится сестричка. И я, действительно, рад. Единственно, пугает запрет врачей на роды. Дед, правда, уверен, что всё будет хорошо, но я бы подстраховался. Надо будет накапать родителям на мозги, чтобы мамуля обязательно прошла комплексное медицинское обследование. Хотя, о чём я. Сейчас таких услуг, по-моему, и нет. Но в любом случае обследоваться надо, хоть как-то. И в какой-нибудь санаторий им бы вдвоём с отцом съездить, подлечиться, отдохнуть. Я и без родительского присмотра легко три недели проживу, или сколько сейчас дней в путёвке.

Прислушался к разговору дедули и мамули через стенку. Они как раз начали обсуждать мою клиническую смерть. В этот же момент услышал, как открывается входная дверь, и вышел из комнаты в коридор. Отец был не один. С ним был мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, одетый в настоящий спортивный костюм «Адидас» белого цвета с красными лампасами и эмблемой, и с очень властным выражением на лице.

«Наверное, это Горин», — подумал я, так как его совершенно не помнил.

В памяти осталось, только то, что он занимал какой-то высокий пост в торговле и часто вечером