Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Давно же это было. Страшно давно…
— Недостаточно быстро, товарищ майор, — сказал я.
Это вырвалось у меня само. Резко. Жёстче, чем я хотел.
Искандаров услышал. Конечно, услышал. Взгляд у него сразу стал другим. Собранным. Осторожным.
— Что с Чахи-Аб? — спросил я, не дав ему перевести разговор. — Зайцев докладывал, там творилось что-то неладное.
Он потёр большим пальцем костяшку указательного. Так человек делает, когда тянет время, сам того, может, не замечая.
— В кишлак направили мотострелковое отделение с Зайцевым, — заговорил он. — Решение приняли, когда увидели пожар. К их приходу чужих там уже не было.
— И что там было?
— Местных были злы и ничего толком не понимают. Но старики рассказывали одно и то же. В кишлак влетела дюжина вооружённых всадников. Сразу начали резать и палить. Хотели взять кого-то в заложники, но не вышло. А когда налетчики увидели ракету и услышали стрельбу, заторопились. Попробовали уйти с теми, кого успели схватить. Но мужчины кишлака взялись за оружие. Там и началась свалка. Потом пожар. Когда мотострелки прибыли в кишлак, духов и след простыл. Зайцев с бойцами помогали местным пожар тушить.
Я слушал. И всё время чувствовал, что Искандаров как-то растягивает свое повествование. Он здесь не просто так, нет. Он чего-то хочет мне сказать, но будто оттягивает момент. Будто нарочно играет со мной в вопросы и ответы, нарочно, по своей профессиональной привычке уклоняется от некоторых вопросов и слишком растягивает свои ответы, которые решается дать.
Он тянет время. Почему? Я не знал. Однако, понимал, он решил рассказать мне что-то важное, но не решается к этому подвести, прикрываясь рассказом о событиях, произошедших за эти дни.
Ну что ж. Я не стану пока возражать. Все же, я должен понимать, как обстоят дела.
— Чего хотели налетчики? — спросил я. — Версии есть?
— Неясно, — пожал он плечами. — Возможно будет расследование, но я не в курсе.
Я некоторое время смотрел на него. Потом спросил:
— Нет, — покачал головой он. — Они уехали. Опросы по заставе закончены два дня назад. Градов отработал свою линию и уехал.
Я нахмурился.
— Но вы остались.
— Остался.
— Зачем?
Вот тут он уже и правда улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Будто понял, что юлить и тянуть дальше нет смысла, но и прямо всё выкладывать он всё равно не станет.
— Официально? Оказываю помощь командованию заставы. Уточняю маршрут отхода неизвестной группы. Осматриваю трофеи. Дожидаюсь ответа сверху. Я разведчик, Саша. Вот и разведываю, что это был за противник и чего хотел.
— То есть, вы ждёте.
— Все мы чего-то ждём.
Он сказал это слишком спокойно. И я сразу понял, что попал. Вот туда, куда надо.
— Что там с рейдом по захвату американца, товарищ майор? — спросил я.
Он засопел. Видимо, этот вопрос был самым правильным из всех. И самым главным.
— Информации пока нет, Саша.
— И по моему брату?
Искандаров не ответил.
Я почувствовал, как у меня медленно холодеет внутри. Холодеет от тихой, но суровой ясности. Я приказал себе отбросить эти чувства. Отгородиться от них непроницаемой стеной, сосредоточившись на главном.
— Нет, товарищ майор? Или вы еще не решили, стоит ли уведомлять меня, — сказал я.
Искандаров по прежнему молчал.
— Вы не возьмете меня в рейд, — сказал я прямо. — Ведь так?
Он вздохнул. Вздохнул тяжело, словно носил этот разговор в голове уже давно и всё надеялся, что сможет его избежать.
— Саша…
— Не надо, — перебил я. — Просто ответьте на вопрос.
Он качнул головой. Потом встал с табурета. Сделал два шага по землянке, остановился у маленького столика, на котором стояла кружка, банка с йодом и лежали бинты. Повернулся ко мне вполоборота.
— Раз уж ты всё равно сам дошёл к этому подвел, скажу прямо, — проговорил он. — Да. Вероятно, группа пойдёт без тебя.
Я ничего не ответил. Даже не нахмурился. Лицо мое ничего. Совершенно ничего не выражало.
— То обстоятельство, что тебя не возьмут, серьезно усложняет дело, Саша. Но… Но нельзя тянуть за собой человека, который будет тормозить отряд. Это риск для всей операции, — продолжал он. — Как бы ты ни хорохорился, Саша, в таком состоянии ты не боец.
Я молчал.
Он, видимо, ждал, что я взорвусь. Или хоть пошлю его. Но я смотрел на него и только чувствовал, как в боку начинает противно ныть, будто сама рана услышала наш разговор и тоже решила напомнить о себе.
— Когда выход? — спросил я.
Он нахмурился. Наверное, ожидал другого.
— Точно не решено. Но скоро.
— Есть новая информация?
— Нет.
Я чуть приподнялся на локте. Бок тут же словно обожгло, но я даже не поморщился. Только дождался, пока перед глазами перестанет все плыть.
Искандаров увидел это движение. Шагнул ко мне.
— Ложись, — сказал он. — Не дури.
— Добейтесь положительного ответа, — проговорил я. — Добейтесь включения задачи по спасению моего брата, как одной из главных, товарищ майор. Ровно так, как мы и договаривались.
Он замер.
— Что?
— Добейтесь этого. Тогда я найду силы идти с вами. Чтобы помочь взять Стоуна.
Взгляд у него сделался тяжёлым. Нет, не злым, не раздраженным и даже не удивленным. Просто тяжёлым. Он смотрел так, будто пытался понять, в бреду я, или серьезно.
— Ты не успеешь восстановиться, — сказал он негромко. — Это не вопрос твоего желания, Саша.
— Это вопрос необходимости, — ответил я.
— Саша…
— Добейтесь, — повторил я. — Если они дадут добро, я пойду. И никого не заторможу.
Он стоял неподвижно. Я видел, как под смуглой кожей у него на скуле едва заметно дёрнулся мускул. Видел, как он смотрит мне в глаза — долго, внимательно, без своей обычной мягкости. Проверяет. Взвешивает.
Я выдержал этот взгляд.
Потому что всё уже решил.
— И как ты собираешься…
— Это мои проблемы, товарищ майор.
Искандаров застыл без движения. Застыл на несколько мгновений, а потом, наконец, кивнул. Один раз.
— Хорошо, — сказал Искандаров. — Я попробую.
Он не обещал. И я это услышал.
Разведчик развернулся и пошёл к двери. Уже у самого выхода задержался на миг, но не обернулся. Потом всё же сказал:
— Я уверен, Саша, ты понимаешь серьезность предприятия. Но… Одно дело — найти в себе злость на один разговор. И совсем другое — найти в себе силы, на поход через горы.
— Это мои проблемы, — повторил я хрипловато.
Он не ничего больше не сказал. Просто вышел.
Дверь за ним
