Кондитер Ивана Грозного 3 - Павел Смолин
Нельзя, и получится чемодан без ручки: в музей не выставишь, на кого-нибудь не наденешь и вообще риск: узнает Иван Васильевич свой подарок да осерчает. Велел мужикам записывать имена и места жительства — пусть владеют, но приглядеть за «фамильной ценностью» надо.
Короче — щедро одаривает Царь социальные низы, и все сборщики заканчивают поход богатыми людьми. Часть уже растворилась в восточной части Руси, вернувшись в родные поместья, деревни и города. Ничем, впрочем, не отличаясь от других «походников» — мельчает на глазах даже дружина Малая, чего уж про ползущую в паре недель от нас армию в целом говорить? Феодализм — кончилась кампания, с ней закончился долг перед сюзереном, и можно с головой погрузиться в личные дела.
Посевную пропустили — многие от этого натурально трясутся, не веря в своих людей. Зря трясутся, полагаю — крестьянин не только на помещика пашет, но и на себе: пословица «что посеешь, то и пожнешь» сейчас исчерпывающе описывает жизнь основной массы людей.
За свой домен я спокоен — Клим и остальные знают, что хозяин вот-вот нагрянет, поэтому совсем уж откровенно втирать очки не станут. Супруга, опять же, у них над душою стоит. Жду не дождусь увидеть «Греческую слободку 2» — она уже сейчас, судя по письмам, представляет собой колоссальную машину, каждый день жадно всасывающую десятки мастеровых людей.
Ныне там снова одна большая стройка — нужно куда-то селить моих «трофейных» мастеровых, бараков требуется не меньше трех десятков, и это не отменяя «рабочего» вливания поселенцев и рабочей силы.
А Русь тем временем ликовала — мы шли по деревням, крепостицам и городкам, и всюду нас встречали радостный люд, хлеб-соль от старост и лучших людей округи и благостный, придающий бодрости духа колокольный звон. Многие только сейчас поняли, что все ими слышанное — не слухи, а новости, поэтому радость их была свежа и приятна. Еще бы не радоваться — налоги Царь отменил, пошлины срезал, да еще и лично проехался по улице, через специальных слуг раздавая подарки — в основном золотые монеты. Как бы не прирезали одаренных за это в темном углу…
Из норы в обрывистом, поросшем ивняком береге реки выбралась тощая, не успевшая отожраться после зимы выдра, потерла лапками согретый солнышком живот, нырнула и с деловитым фырканьем поплыла вверх по течению.
— Пусть живет зверушка, — попросил я не стрелять взявшего наизготовку лук Гришку.
Надоела смерть.
* * *
Иван Васильевич смеялся. Даже не так — он ржал. До слез, до икоты, до хватания руками сжимаемого спазмами живота. Обидно — так он за все время нашего знакомства не ржал, несмотря на все мои анекдоты и саму жизнь вокруг нас, которая за время похода не раз и не два подкидывала нам смешные до колик зрелища и курьезы. Причина смеха Государя — полученное им письмо с упреками от самого Императора Священной Римской Империи.
Очень большое внимание к Руси и ее правителю приковано. Такое, что вся Европа уже знает о том, какими беспрецедентными мерами Иван Васильевич дает своим подданным почувствовать вкус великой победы. Я на свои образование и кругозор никогда не жаловался, но что-то не приходит таких же случаев в голову. Разве что совсем в глубине веков, но точно не в эти.
Карл V Габсбург — государственный деятель в целом толковый, а сама Священная Римская Империя является первой в мире трансатлантической империей. Не то чтобы вау достижение, то полушарие по историческим меркам буквально завтра от статуса европейских колоний избавится, но отметить сие нужно — просидевшему на троне много лет и ныне пятидесяти-с-хвостиком-летнему Карлу оно очень приятно. Комплексует поди, что предок его был Карл Великий, а он — обыкновенный Габсбург. Вот, хоть за океан Империю расширил, уже хорошо.
Но это все отступление. Главное — Карл и его ближайшие наследники являются вторым после Сулеймана и заодно последним конкурентом для Ивана Васильевича за сакральное право наследовать самому Риму. Еще тому Риму, а не вот этой полунищей клоаке на Итальянском полуострове с жалким десятком тысяч жителей. Сулейман в глазах Карла конкурентом был покрепче. Да что там «покрепче» — за мощным силуэтом Султана Карл нашего Ваню деревенского и не видел толком. А теперь вон как интересно судьба… Нет, не «судьба», а сам Господь распорядился! Навел Карлуша справки, попытался отделить рассказы о песьеголовцах (много у нас их здесь, зимой да в лесах особенно) от реальных данных, с удивлением обнаружил на троне Руси уже не первого Палеолога (правильно Иван III женился, что бы там кто не говорил), выпал в осадок, навел справки подробнее, уже об актуальных тут делах, и со всей стариковско-монаршей прямотой начал писать нашему молодому и энергичному монарху хвалебно-поучающие письма с моим любимым лейтмотивом «молод ты еще».
— «Смерд, мой правящий друг, существо скотское. Честь ему неведома…», — продолжал радовать Государя чтец в лице Висковатого.
— Слыхал, Иван Семеныч? — сквозь смех спросил Царь у Черемисинова, который будучи как есть «смердом», сиречь человеком простого сословия, сначала дослужился до начальника стрельцов, а теперь и вовсе до воеводы. — Честь тебе неведома, а мы-то и не замечали!
Поржали, и Иван Семенович подыграл:
— Истина, Государь! Но то ранее было, а едва милостью твоей в люди служивые выбился, сразу честь и отросла — до сих пор чешется!
Поржали снова, и глава Посольского приказа продолжил чтение:
— «…Смерд токмо силу уважает — покуда с него дерут три шкуры, смерд будет по правилам для него написанным жить. Всякое послабление смерд считает проявлением слабости своего хозяина, и начинает от этого слабость к порокам питать да крамолу наводить…».
И это — монарх относительно просвещенной по меркам позднего Средневековья державы! Это же чистый классовый фашист, для которого простолюдины вообще не люди. Вот она, традиция, вышедшая из веков самого репрезентативного феодализма Западной Европы — того самого, где «право первой ночи» и прочие прелести.
— «…Освобождение от податей, что даровал ты смердам своим, всем нам поперек горла встало. Ропщут смерды, особенно в тех краях, владыки которых славны военными победами…».
Понимаю тамошний люд — хозяин воюет, вроде как побеждает, с трофеями богатыми возвращается, а жить становится не то чтобы легче: трофеи-то кончатся, а содержать войска и толпу дармоедов-чиновников с инфраструктурой нужно. Не хватит на сие кармана сюзерена, по любому налоги собирать приходится, но «смерду»-то до
