Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Он шагнул первым. Я ответил на его шаг.
Он был сильнее и, что важнее, — свежее. Это чувствовалось сразу. В руках. В весе. В том, как он давил. Не бил — давил. Ломал.
Он ударил меня в лицо. Прямо в разрез. Там, где уже болело. Мир вспыхнул белым, потом красным. Я отшатнулся, но удержался на ногах. Стиснул зубы. Не от боли — от злости.
Спустя долю секунды я проморгался и увидел, что он ринулся на меня, чтобы ударить ножом. Но я рванулся вперёд сам. Отчаянно, почти наудачу.
Мы сцепились. Грудь в грудь. Плечо в плечо.
Я схватил его вооружённую руку. Он заблокировал мою. Он давил вниз, я — вверх. Плечо у меня уже ныло, скрипело. Ещё немного — и вывернет.
Он снова что-то сказал. Гортанно. Резко. Я понял одно — он не собирался уступать.
Тогда я ударил его головой. Без размаха. Не думая. Он дёрнулся, но не отступил. Только кровь пошла у него из носа. Или уже шла — я не разглядел.
Я понимал: мой отчаянный рывок спас меня здесь и сейчас, уберёг от ножа. Но от серьёзной физической силы врага уберечь не мог. Я почти потерял равновесие. Почувствовал, как моя нога поехала по сырой листве.
Он навалился ещё сильнее.
Я ощутил всю его тяжесть, ощутил, как меня давят вниз. К земле. Как в спине почти не остаётся сил. Как сдают мышцы. Ещё чуть — и прижмёт.
И он это понимал. Понимал, потому что даже сквозь красную пелену я видел, как его лицо становится всё злей и злей от предвкушения скорой победы. Как превращается в подобие человеческого лица, приобретая злобные, звериные черты.
Я собрал все силы, что у меня оставались, и ударил коленом нетвёрдо стоящей ноги. Ударил куда пришлось. Попал. Получилось не сильно, но этого хватило. Он коротко выдохнул. Ослаб на долю секунды.
И тогда я вывернулся вбок. Выскользнул из-под него, как из-под тяжёлого камня. Рванулся на колено. Вцепился в землю рукой, чтобы не упасть.
Он уже шёл снова. Нож — в руке. Обратным хватом, как у тех, кто привык им убивать.
Он ударил.
Я уклонился, для этого пришлось упасть и перекатиться. Душман не удержал равновесие, видимо вложил все силы в этот удар, и просто полетел через меня. Рухнул где-то справа, шурша листвой и ветками.
Оказавшись на четвереньках, я поднял голову. Дух уже вставал. Мы оказались так близко, что всё решали секунды. Всё решало то, кто из нас быстрее поднимется на ноги. И я понимал, что он встанет первым.
Не думая ни секунды, я сгрёб пятерней всё, что попало в руку: листья, палочки, иголки, влажную землю, а потом просто бросил ему в лицо.
Листочки сухо разлетелись в стороны, когда рыхлый комок ударил ему в голову. Душман не успел закрыться, потому что опирался на руки, и просто зарычал. Зарычал коротко, зло. Даже отчаянно. Принялся наскоро утирать лицо рукавом, шаря второй рукой по земле.
«Ищет нож», — подумалось мне, но мысль эта существовала будто бы отдельно от дела. Адреналин диктовал рукам другое.
Я кратко размахнулся и кинул свой ножик в него. Кинул бестолково, как придётся. Понимал, что только в кинофильме солдат убивает врагов метким броском ножа. Но я кинул его не для того, чтобы убить.
Нож угодил в душмана, который уже почти очистил глаза от земли. Угодил как-то криво, неправильно. Плашмя. Отлетел куда-то в сторону и беззвучно упал на землю.
Дух вздрогнул так, будто его током ударило. Отвлёкся на миг, обшаривая взглядом собственное тело, чтобы понять, ранен он или нет.
Тогда я бросился на него. Просто в один миг сидел на колене, а в следующий кинулся одним прыжком. Вцепился, повалил.
Сначала попытался схватить его за горло, но не вышло. Я уже устал. А он был сильней.
Тогда мы, в отчаянной попытке забить друг друга голыми кулаками, принялись колошматить куда придётся и как получается. Били сильно, били отчаянно, не чувствуя боли в эти секунды. Били, чтобы убить.
Били и боролись на земле. Боролись и били.
Душман бил сильно, но редко, а ещё защищался хуже меня — не так технично, не так правильно и резко. А потому через полминуты стал выдыхаться. Я заметил это, когда оказался сверху. Когда налёг на него коленом и просто бил.
Он был сильнее, да. Но я был пограничником. А значит, был выносливее.
Душман обмяк. Распластал руки, а я бил и бил ему по голове и по лицу. Бил методично, стремясь сделать так, чтобы после следующего удара он потерял сознание. А может быть, после ещё одного. А может быть… Но дух держался.
И в следующий момент, когда я замахнулся, он дёрнулся. Я почувствовал резкий укол в боку, будто бы туда одним движением вогнали раскалённый гвоздь.
Инстинктивно, против воли, я замер на миг, уставившись туда, откуда исходила боль. Это мой собственный нож торчал из моего тела. Он вошёл на одну треть длины, и рукоять оттягивала его немного вниз, держа лезвие под углом.
Выхватить его я не успел. Душман оттолкнул меня. Я упал, больно ударился спиной о какую-то железяку. Да так, что воздух одним махом вышел из лёгких. Не сразу я понял, что железякой был автомат, который выбросил один из них перед началом рукопашной.
Душман застонал, запыхтел, медленно заворочался, пытаясь подняться на четвереньки. А я тем временем пытался продышаться, заставить спазмирующую диафрагму заработать как надо.
Внутри всё напряглось, но конечности, будто бы возрадовались тому, что им не нужно больше напрягаться. Что не нужно больше драться и бороться. Они сделались лёгкими, и, казалось, не хотели слушаться.
«Хватит, — будто бы шептало моё собственное тело, — останься лежать. Тебе больше не нужно напрягать мышцы. Больше не нужно рвать связки и оббивать кости о чужое лицо. Тебе нужно просто лежать. Просто отдыхать, ожидая, когда дыхание восстановится. И всё. Всё уже кончилось».
Но я понимал, что своему телу верить нельзя. Никогда. А потому весь напрягся, как только восстановилось дыхание, и попытался встать. Приподнялся на локте, с болью в боку напрягая мышцы пресса.
Душман подобрался ко мне быстрее, чем я успел это сделать.
Он налёг на меня криво, как-то сбоку. Его страшное, уродливо опухшее и избитое лицо нависло надо мной. Рот, измазанный
