Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев
Он поклонился — не слишком низко, но с уважением.
— Ваше сиятельство, — сказал он по-сицилийски, с мягким палермитанским акцентом, который никуда не делся за десятилетия жизни в другой стране. — Дон Лоренцо Адриано ди Монтальто, князь ди Кальтаниссетта, маршал Италии, вице-король Абиссинии… Для меня огромная честь наконец увидеть вас лично. Меня зовут Сальваторе Лукано. Я из Бруклина. Тридцать два года, как я покинул наш остров, но кровь, как говорится, не вода. Я так и остался сицилийцем.
Лоренцо кивнул, указал на глубокое кожаное кресло напротив стола.
— Садитесь, дон Сальваторе. Я рад встретить земляка. Чем обязан такому визиту?
Лукано сел, не торопясь достал из внутреннего кармана золотой портсигар, открыл и предложил сигару. Лоренцо отказался — он курил только свои сигареты.
— Я представляю людей, — начал Лукано, закуривая сам, — которым вы очень интересны. Прямо и лично. Люди серьёзные. Из-за океана. Если точнее — из Соединённых Штатов.
Лоренцо поднял бровь.
— Я маршал Италии, вице-король колонии и подданный Его Величества короля Виктора Эммануила Третьего. Всё, что я делаю, проходит через Рим. Если ваши люди хотят что-то официальное — пусть идут в министерство колоний или в посольство в Вашингтоне.
Лукано улыбнулся шире и выпустил дым к потолку.
— Мы не предлагаем вам ничего официального, ваше сиятельство. И не просим предавать короля или дуче… пока. Мы предлагаем сотрудничество. Частное. Очень выгодное. И защиту. Такую защиту, какой в Риме у вас никогда не будет.
Он достал из портфеля фотографию и положил на стол. На снимке — Лоренцо в парадной форме на приёме в Палаццо Венеция, рядом Муссолини и король. Снимок был сделан во время короткой поездки Лоренцо в Рим.
— Мы следим за вами давно, — продолжал Лукано. — Вы умный человек. Вы понимаете, что эта авантюра в Абиссинии — большая ошибка. Лига Наций наложила санкции, Британия и Франция точат зубы, американцы официально вас не признают. Рано или поздно всё это рухнет. И когда рухнет — те, кто сегодня на вершине, окажутся под трибуналом. Или хуже.
Лоренцо молчал, глядя на фотографию.
— Мы предлагаем вам выход, — сказал Лукано. — И вход. В другой мир. Где вас будут уважать больше, чем здесь. И платить больше. Намного больше.
— Конкретно, — коротко сказал Лоренцо.
— Конкретно — нам нужна информация. Маршруты конвоев с золотом и платиной. Склады боеприпасов. Планы строительства новых дорог и аэродромов. Кто из расов лоялен, а кто уже договаривается с англичанами. Кто из ваших офицеров готов думать о завтрашнем дне. Всё это стоит денег. Очень больших денег. И когда придёт время — мы вытащим вас отсюда. Куда захотите. С семьёй.
Лоренцо взял фотографию, повертел в руках и положил обратно.
— Я не мальчик, дон Сальваторе. Я знаю цену таким предложениям. И знаю, что бывает с теми, кто их принимает.
— Бывает по-разному, — ответил Лукано спокойно. — С теми, кто работает на Лондон — да, некоторые плохо кончают. С теми, кто работает на нас — живут долго и богато. У нас другие методы. И другие возможности. Такие возможности, которых нет ни у кого в мире.
Он сделал паузу, глядя Лоренцо прямо в глаза.
— Вы не фашист, ваше сиятельство. Вы аристократ. Вы солдат старой школы. Вас заставили надеть эту чёрную рубашку, но она вам не по размеру. Вы здесь не ради «нового римского величия». Вы здесь потому, что так приказали. И потому, что здесь можно было стать почти королём. Мы предлагаем вам стать королём по-настоящему. Без Рима за спиной.
Лоренцо встал, подошёл к окну, посмотрел на двор. Там как раз проходила колонна грузовиков с новыми поселенцами из Калабрии — он часто наблюдал эти усталые лица, детей на руках у матерей, чемоданы, связанные верёвками.
— Допустим, я заинтересуюсь, — сказал он, не оборачиваясь. — Что дальше?
— Дальше будет первый шаг доверия. Скоро с вами свяжется человек, которого вы точно знаете. По газетам. Очень влиятельный человек. Он подтвердит, что мы не шутники. Но говорить с ним отсюда нельзя. Телефоны могут прослушиваться. Даже ваши.
Лукано достал из кармана небольшой сложенный листок и положил на стол.
— Вот номер. Позвоните лучше сами, когда будете в абсолютно безопасном месте. И тогда вы убедитесь, что всё серьёзно.
Лоренцо обернулся, подошёл к столу, взял листок, посмотрел на цифры и спрятал во внутренний карман кителя.
— Я подумаю, — сказал он.
Лукано поднялся и поклонился.
— Думайте, маршал. Но не слишком долго. В Африке время идёт быстрее, чем в Европе. И когда часы пробьют — выбирать сторону будет уже поздно.
Он вышел. Дверь закрылась почти без звука.
Лоренцо остался один. Он подошёл к сейфу, открыл его, достал бутылку старой граппы «Nonino» и налил себе почти полный стакан. Выпил медленно, глядя в окно. Потом достал из кармана листок, ещё раз посмотрел на номер и положил в потайной ящик стола — тот, ключ от которого был только у него.
Он знал, что это начало. Начало новой жизни. Или конец старой.
За окном караульные снова сменились. Новые аскари в зелёных фесках прошли по двору. Лоренцо смотрел на них и думал: сколько из этих людей доживёт до следующего года? И сколько из тех, кто сегодня отдаёт ему честь, будет стрелять ему в спину, когда прикажет Рим.
Он вернулся за стол, взял чистый лист бумаги и начал писать приказ о усилении патрулей на дорогах в провинцию Волло. Писал медленно и аккуратно. Как будто ничего не произошло.
Но в голове уже крутились цифры телефона, который он наберёт. Не сегодня. Не завтра. Но скоро.
Очень скоро.
Потому что дон Сальваторе Лукано был прав в одном: часы действительно тикали. И стрелка уже давно прошла полночь.
Глава 18
Бургос, 10 марта 1937 года.
Штаб-квартира Главного командования национальных сил занимала бывший епископский дворец на площади Санта-Мария. Утро выдалось холодным, но ясным; сквозь высокие окна кабинета Франко падали прямые полосы солнца, отражаясь от полированных досок паркета и от латунных приборов на столе.
Капитан Хуан Пако де Льяно-и-Кеведо, один из младших адъютантов, вошёл в приёмную ровно в восемь тридцать, как и каждый день. На нём была новенькая полевая форма цвета хаки, начищенные сапоги, на боку висела кожаная сумка
