Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев
— Сто тысяч американских долларов, — сказал Джеймс. — Или эквивалент в лирах, если вам так удобнее. Это задаток. Просто за то, что вы здесь. Дальше будет больше. Гораздо больше.
Витторио посмотрел на деньги. Сто тысяч долларов — это было больше, чем он мог честно заработать за десять лет на любом посту. Особняк в Риме, земли в Тоскане, спокойная жизнь без приказов из Рима. И это только начало.
Он встал, подошёл к чемоданам, провёл рукой по пачкам. Потом закрыл крышки.
— Доллары, — сказал он. — Пусть будут доллары.
Джеймс улыбнулся шире.
— Отличный выбор. Мы с вами сработаемся, господин генерал.
Они пожали руки. Рука Джеймса была твёрдой.
— Первый пакет информации ждём через две недели. Курьер придёт сам. Позывной — «Белая роза». Если понадобимся мы — оставьте белую розу в горшке у южного входа в резиденцию. На закате.
Витторио кивнул.
— Договорились.
Джеймс поднялся.
— И ещё: мой хозяин просил передать, что он уважает людей, которые умеют выбирать правильную сторону и не боятся риска. Вы выбрали правильную сторону.
Он вышел. Через минуту Рас Гугса проводил Витторио до машины. Чемоданы уже лежали в багажнике, завёрнутые в одеяло. Витторио увидел, что ему положили оба — и доллары, и лиры.
Обратная дорога заняла меньше часа. Ночь опустилась быстро. Он ехал молча, не включая радио и не закурив ни разу. Только раз остановился у моста через Аваш, вышел, открыл багажник и ещё раз посмотрел на чемоданы. Потом закрыл крышку, сел за руль и поехал дальше.
Когда он въехал в Аддис-Абебу, часы показывали 23:14. Город спал. Только где-то лаяли собаки да горели костры у казарм. Он загнал машину в гараж, перенёс чемоданы в кабинет и спрятал деньги в сейф.
Потом вышел на балкон. Город лежал внизу, тёмный и тихий. Он достал сигарету, закурил и долго смотрел на огни далёких костров.
Игра действительно началась. И теперь он играл уже не за Рим.
* * *
Утро в Аддис-Абебе начиналось с далёкого звона колоколов в католической миссии на холме Энтото и с криков муэдзинов, доносившихся из квартала, где жили мусульмане. Вице-король Абиссинии, маршал Италии князь Лоренцо Адриано ди Монтальто просыпался всегда в одно и то же время — в половине шестого, когда первые лучи солнца скользили по жёлтым стенам бывшего дворца императора и окрашивали в розовый цвет итальянские флаги над воротами.
В тот день он уже успел выпить чашку эспрессо, принесённую ординарцем, проглядеть сводку ночных донесений и подписать разрешение на отправку очередной партии золота из шахт в Валлегу. Всё шло своим чередом, пока в кабинет не вошёл капитан Альфьери, начальник личной охраны, с серебряным подносом в руках. На подносе лежал один конверт — плотный, кремового цвета, без адреса, без марки, только в левом нижнем углу едва заметные тиснённые инициалы «L. A. M.».
— Ваше сиятельство, — сказал Альфьери, ставя поднос на стол. — Это привёз мальчишка-абиссинец лет двенадцати. Подъехал на осле к боковым воротам, отдал караульному и уехал. Мы проверили конверт рентгеном, потом собаками — ничего. Ни порошка, ни бритв, ни проволоки. Только бумага и чернила.
Лоренцо отложил перо, взял конверт, повертел в пальцах. Бумага была дорогая, явно из Европы. Он надорвал конверт небольшим ножом для писем с ручкой из слоновой кости. Внутри был один листок, сложенный вдвое. Текст был напечатан на машинке.
«Маршал ди Монтальто, Вы заслуживаете значительно большего, чем то, что вам позволили иметь. Если вас это интересует — позвоните по номеру ниже. Сегодня. В любое время. Мы будем ждать.»
Лоренцо положил листок на стол, достал из ящика коробку «Macedonia Extra» и закурил. Дым поднялся к потолку, где ещё сохранилась лепнина времён Менелика II. Он смотрел на телефонный аппарат — чёрный «Siemens» с гербом Савойской династии на диске — и думал. Кто-то был достаточно дерзок, чтобы обратиться к вице-королю колонии напрямую, минуя все инстанции.
Он поднял трубку, попросил коммутатор соединить с городом и медленно набрал номер.
Гудок. Второй. Третий.
— Pronto, — ответил мужской голос на безупречном итальянском, с лёгким тосканским выговором.
— Это ди Монтальто.
Короткая пауза — будто на том конце улыбнулись.
— Мы очень рады, что вы позвонили, ваше сиятельство. Мы ждали.
— Откуда вы знали, что позвоню именно я?
— Этот номер был подготовлен исключительно для вас. Никому больше мы его не давали.
Лоренцо сделал затяжку.
— Говорите, чего хотите. У меня мало времени.
— Мы хотели бы, чтобы вы приняли одного человека. Сегодня. Наедине. Разговор займёт не более получаса, но даст вам возможности, о которых вы, возможно, даже не подозревали.
— Я занят, — сказал Лоренцо холодно. — У меня страна в несколько раз больше Италии, армия, поселенцы, расы, которые каждый день пытаются перегрызть друг другу глотки, и Рим, который требует невозможного. Я не люблю, когда меня отвлекают анонимными звонками и письмами.
— После встречи вы поймёте, что это была не потеря времени. Вы получите больше, чем когда-либо имели в своей жизни. Мы это гарантируем.
Лоренцо помолчал. Потом кивнул.
— Хорошо. Пусть приходит. Но если это пустая болтовня — я найду, кто вы такие. И тем хуже будет для вашего посланца.
— Вы останетесь довольны, маршал. Человек будет у вас через два часа.
Связь прервалась.
Лоренцо положил трубку, встал из-за стола, подошёл к большому окну, выходящему на внутренний двор. Там маршировала смена караула — аскари в зелёных фесках и белых шароварах, с винтовками «Каркано» на плече. Рядом стояли два броневика «Ansaldo-Lancia» с пулемётами «Breda 30». Всё выглядело спокойно. Но он знал, что это только видимость.
Ровно через два часа и семь минут дежурный офицер доложил:
— К главному входу подъехал гражданский «Isotta-Fraschini» серого цвета. За рулём шофёр-абиссинец, пассажир один. Белый. Просит личной аудиенции у вашего сиятельства.
— Обыскали?
— Дважды. До нижнего белья. Ничего не нашли. Даже зажигалки.
— Пропустите. И чтобы ни одна душа не входила в кабинет, пока я не позвоню.
Человек вошёл в кабинет. Это был мужчина лет пятидесяти — пятидесяти двух, высокий, широкоплечий, с седеющими висками и лёгкой сединой в аккуратно подстриженной бороде. Костюм был тёмно-синий, явно сшитый в Нью-Йорке или Чикаго — ткань была мягкая, дорогая, галстук был с бриллиантовой булавкой в виде подковы, а на пальце
