Я – Товарищ Сталин 10 - Андрей Цуцаев
Витторио развернул бумагу. На ней было всего три строки, написанные аккуратным почерком по-итальянски:
«Сегодня. После заката. Один. Дебре-Зейт, дом Раса Гугса Вольде-Гиоргиса».
Подписи не было.
Он сжёг записку в пепельнице, потом вышел на балкон и долго смотрел на дорогу, ведущую к юго-востоку, туда, где за горами лежало озеро Хора и маленький городок Дебре-Зейт, в сорока двух километрах от столицы. Он знал этот путь как свои пять пальцев: сначала вниз по серпантину от Энтото, потом по плато, мимо новых итальянских ферм, дальше через мост у реки Аваш, затем вдоль озера, где вода отливала зелёным в закатных лучах.
Витторио отдал приказ готовить машину. Не служебный «Фиат-525» с флажком и номерами губернаторства, а старый гражданский «Ланчия-Ардита» — серый, пыльный, без опознавательных знаков, который он держал в гараже для выездов инкогнито. Он надел простую рубашку, брюки цвета хаки, мягкие сапоги, взял только пистолет «Беретта» и небольшой полотняный мешочек с парой пачек сигарет и зажигалкой.
В 17:47 он выехал из резиденции через задние ворота, где караул уже получил приказ пропустить машину без вопросов. Солнце клонилось к западу, окрашивая небо в густой оранжевый цвет. По бокам тянулись поля дурры и тэфа, местами уже убранные, местами ещё зелёные. Кое-где работали женщины в белых платьях, где-то они шли вдоль дороги с кувшинами на головах. Они провожали машину взглядами, но никто не махал рукой: итальянский номер всё ещё заставлял людей замирать.
Через двадцать минут он миновал посёлок итальянских поселенцев: десяток белых домов с красными крышами, флаг на мачте и кофейная плантация за забором. Дальше дорога стала хуже: пыль стояла столбом, машину трясло на ухабах. Он проехал мимо разрушенной абиссинской церкви, где ещё виднелись следы от снарядов прошлогодних боёв, потом через сухое русло, где в сезон дождей бурлила река. На тридцать пятом километре показался мост через Аваш: деревянный, узкий, построенный солдатами. Он сбавил скорость и проехал по доскам с небольшой опаской, надеясь, что мост выдержит.
За мостом начиналась равнина. По бокам дороги росли акации, под ними паслись стада зебу. Вдалеке виднелись вулканические конусы, чёрные на фоне закатного неба. Он включил фары: солнце почти село, тени стали длинными. На сороковом километре он обогнал караван верблюдов, груженных солью из Данакиля. Погонщики-данакели в белых тюрбанах даже не повернули голов.
Дебре-Зейт появился внезапно. Несколько десятков круглых тукулей с коническими крышами, новая итальянская казарма, бензоколонка, маленькая церковь с крестом, освещённым лампочкой. Он свернул направо, на грунтовую дорогу, ведущую к озеру. Дом Раса Гугса стоял на холме, отдельно от деревни: большой, квадратный, с плоской крышей и белыми стенами, обнесённый забором из колючей акации. У ворот никого не было. Он заглушил мотор и вышел.
Дверь открылась сама, едва он подошёл и собрался постучать. На пороге стоял старик в белом, с посохом — сам Рас Гугса, седой, с орденом Святого Маврикия и Лазаря на груди, полученным ещё от Менелика. Он поклонился и молча показал рукой: проходите.
Внутри было прохладно. Пол устилали циновки, на стенах висели старые щиты и копья, а в углу стоял итальянский радиоприёмник «Marelli». В главной комнате горела керосиновая лампа. Посреди стоял низкий столик, на нём — кувшин с тэллой и две глиняные кружки. Рас указал на подушки и вышел, закрыв за собой дверь.
Витторио сел. Прошло минут пять. Потом тихо открылась боковая дверь, и вошёл человек.
Это был африканец, высокий, широкоплечий, лет сорока пяти. Кожа тёмная, но черты лица не похожие ни на амхара, ни на оромо, ни на сомали — скорее он напоминал уроженца Вест-Индии или южных штатов Америки. Одет просто: белая рубашка, тёмные брюки, сандалии. Он улыбнулся и заговорил на чистейшем итальянском с лёгким тосканским акцентом, будто учился в Пизе или Флоренции.
— Добрый вечер, генерал-майор ди Санголетто. Меня зовут Джеймс Лукас. Можно просто Джеймс. Рад наконец встретиться с вами лично.
Витторио кивнул. Имя звучало странно в этих стенах, но он сразу понял: перед ним человек, получивший образование далеко от Африки.
Джеймс сел напротив, налил тэллы в обе кружки и пододвинул одну Витторио.
— Я представляю одного очень богатого и влиятельного человека, который следит за вами уже давно. Он просил передать, что восхищён тем, как вы управляете провинцией. Жёстко, но без лишней крови. Это редкость для человека из колониальной администрации.
Витторио отпил тэллы. Напиток был крепкий, с привкусом мёда и хмеля.
— Перейдём к делу, мистер Лукас.
Джеймс улыбнулся и кивнул.
— Конечно. Предложение простое. Вы передаёте нам информацию, мы платим. При каждой встрече. Если боитесь встречаться лично — можно через курьера. Деньги наличными, информация в запечатанных пакетах. Но личные встречи надёжнее, сами понимаете.
Витторио помолчав, спросил:
— Информация какого рода вас интересует?
— Всё, что может быть полезно. Расположение войск, численность, перемещения. Политическая обстановка: кто с кем дружит, кто кого ненавидит. Приказы из министерства колоний. Телеграммы, которые вы получаете от маршала или от самого… — он чуть улыбнулся, — из Палаццо Венеция. Всё, что мы попросим.
Витторио поставил кружку на стол.
— Вы имеете свой интерес к этим землям, как я понял. Намекаете, что Италия здесь ненадолго?
Джеймс кивнул.
— Несколько лет, максимум. Потом всё изменится. Мы оба знаем, что эта империя построена из песка и может в любой момент рассыпаться. Вы умный человек, генерал-майор. Вы не фашист, вы солдат. Вас не видели в списках тех, кто отдавал приказы жечь деревни или травить колодцы. Поэтому, когда придёт время, вы сможете уехать куда захотите. В Аргентину, в Бразилию, в Швейцарию, а если хотите — в Британию или США. Мы поможем. Или вы можете остаться в Италии — и никто вас не тронет. Над вами не будет ни судов, ни трибуналов. Вы будете в безопасности. И с деньгами. С большими деньгами.
Он сделал паузу, наблюдая за реакцией Витторио.
— Люди вашего круга, синьор ди Санголетто, не должны служить выскочкам вроде Муссолини. Это ниже вашего достоинства.
Витторио молчал. Он давно привык к мысли, что империя — карточный домик. Он видел, как солдаты умирают от малярии, как поселенцы бегут обратно в Италию, как местные смотрят на итальянцев со всё большей ненавистью. И он знал, что Муссолини не так силён, как кичится. Он много раз обсуждал это с маршалом ди Монтальто.
— Допустим, я соглашусь. Что конкретно вы предлагаете мне прямо сейчас?
Джеймс хлопнул в ладоши. Вошли два молодых человека, неся по чемодану.
