Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
Направился к себе в комнату и встал у небольшого окошка, качаясь с носка на пятку, в ожидании приближения необратимых последствий. Без своевременного приема препаратов уже должна начинаться когнитивная деградация. Я и так в норме не отличаюсь умом и сообразительностью, а совсем скоро могу совсем в овощ превратиться, так что решать что делать и на какой допустимый риск стоит пойти, нужно быстрее.
Думай, думай, голова, думай — машинально выдал я две двойки по висящей у стены груше. Постоял немного, выкинул еще пару резких ударов. Это очень странно — у меня уже должен был постепенно начаться и процесс физической деградации, но чувствую себя невероятно хорошо. Да и голова чем дальше, тем все больше ясная и свежая, прихожу в себя после морга.
— Десять плюс одиннадцать — двадцать один. Двадцать один плюс двадцать два — сорок три… — начал я когнитивный тест, обычно заканчивающийся на первых же трехзначных числах.
Но трехзначные цифры уже превратились в четырехзначные, а никаких проблем со сложением я не испытывал, даже после перехода на шестизначные числа результаты складывались легко и просто. Голова при мыслительном усилии не гудела, лоб тяжестью не наливался, в ушах не шумело.
С меня ударом импакта словно с коня шоры сняли, теперь я смотрел на мир без искусственных ограничений. В шоке от осознания даже выругался — в оценке состояния совершил грубейшую ошибку. Я считал, что из меня сделали идиота, а таблетками временно возвращали на приемлемый уровень, а оказалось все наоборот: таблетками мне глушили разум, временно превращая в идиота.
Почувствовал вдруг невероятное ощущение свободы — словно сдавливающие виски и грудь обручи разжались. На радости сходил в душ — отличная идея, учитывая, что одежду я больше суток не снимал. Освежившись, переоделся в белую футболку и голубые джинсы — подкатав их на уровень высоких шнурованных ботинок, сверху накинул черный боярский френч с воротником стойкой.
Неофициальная форма одежды имперской части аристократии Республики — по ней, по красным шнуркам в том числе, меня профессор Эсперанса опознала как барона. Бояре такие не носят, они ходят в бордовых пиджаках-кафтанах с золотыми вставками, а клановая аристократия низких рангов не по одежде идентифицируется, а по татуировкам на лице.
Осмотрел себя в зеркало — как в первый раз, убрал в карман контейнер с прототипом и вышел из комнаты за ответами. Время уже далеко за полночь, в малой гостиной никого, женщины разошлись. В холле никто не убрался, коричневая масса на полу уже почти вся высохла — в шоколадном фонтане, конечно, выглядела она более привлекательно.
Направился в покои княгини, но глянув на повисшую створку входной двери, мимо пройти не смог. Вышел на улицу, отправился во флигель к садовнику — здесь он жил постоянно, но сейчас личные вещи забраны, свет выключен. Взял ящик с инструментами, который садовник из-за меня не украл и немного повозился с дверью парадного входа, повесив створку на место. Ну вот, теперь с улицы как в проходной двор никто не зайдет и мне не помешает.
Покои княгини располагались в западном крыле, дверь оказалась не заперта. Ее сиятельство дремала прямо в кресле — на столике почти пустая пузатая бутылка виски, опрокинутый бокал с растекшейся янтарной жидкостью, два телефона. Княгиня по-прежнему в вечернем платье, с момента появления жандармов она так и не переодевалась, только густые черные волосы из распущенной прически рассыпались по плечам.
— Мадам, — тронул Марину Александровну ее за плечо. — Мадам, пора вставать!
Открыв глаза, княгиня посмотрела на меня мутным взглядом, снова закрыла глаза. Ясно-понятно, с горя накидалась за воротник, обнуляя разум. Сходил на кухню, сделал две большие кружки крепкого несладкого кофе, вернулся в княжеские покои. Подхватив вновь отрубившуюся княгиню на руки, под невнятное бормотание и вялые попытки освободиться отнес безвольное тело в ванную. А неплохо здесь — места больше, чем в моей комнате.
Усадив княгиню на пол в душевой кабине, взялся за подол платья и потянул вверх, заставляя поднять руки. Бюстгальтера на ее светлости не было, кроем платья не предусмотрен, так что освободившаяся от плотной ткани крупная грудь закачалась, привлекая внимание. Да, в свои тридцать восемь выглядит ее сиятельство на все сто, надо признать.
Когда полностью снял платье, княгиня замерла с поднятыми руками, а потом неуклюже завалилась и со шлепком растянулась на полу. Не вслушиваясь в пьяные протесты помог женщине подняться, усадил спиной к стене. Сняв лейку с держателя, включил прохладную воду — я ж не изверг, чтобы сразу ледяной поливать и начал приводить княгиню в чувство. Женщина сначала противилась, ругалась и пыталась отмахаться от направленной на нее водяной струи. Потом поднялась с некоторым трудом и пошла на прорыв. Кафель на полу пористый и не скользкий, но княгиня все равно умудрилась упасть и ушибить коленку, сейчас хныкая и пьяно требуя меня выключить воду.
Я выключил — на несколько секунд, потянувшись к смесителю и сделав воду холоднее. Успокоившаяся было княгиня взвизгнула и попыталась отползти, потом возмущенно закричала и только потом начала умолять меня прекратить, забившись в угол и прижав колени к груди. Выключил воду, глядя как женщина неуклюже поднимается. Съежившись и крупно дрожа от холода, она зажмурилась несколько раз, пытаясь понять кто перед ней.
— Доброй ночи, ваш сиятельство.
— Ты… Что тебе нужно? — встала княгиня боком, стараясь максимально закрыться от моего взгляда, обхватив себя руками.
— Сейчас мне нужно, чтобы вы протрезвели. Пойдемте, я сделал вам кофе.
— Ты что себе позволяешь? Тебе же князь за такое руки выдернет, немедленно прекратии-и-и-иии! — завизжала княгиня под новым напором ледяной воды.
Князь уже никому и ничего не выдернет, похоже она по пьяному разуму про это совсем забыла. Княгиня снова попыталась прорваться на выход, но даже отталкивать не пришлось — направил лейку душа, и женщина отшатнулась к противоположной стене.
— Пожалуйста, пожалуйста, прекрати!
Снова вняв мольбам, я выключил воду.
— Пойдемте, вам необходимо прийти в себя. Только ведите себя прилично, не заставляйте меня причинять вам боль и страдания.
Наградив меня полным злости взглядом, княгиня схватила с вешалки полотенце. Пьяно
