Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Он вернулся в отель пешком в 21:01.
Джейкоб выждал, поднялся в номер и до двух часов ночи проявлял, сушил и обрезал негативы. Все кадры получились чёткими, с хорошим контрастом и читаемыми лицами. Он сложил их в плотный конверт, написал карандашом «14.02» и лёг спать под шум редких машин на Broad Street.
15 февраля 1938 года.
Утро прошло спокойно. Джейкоб позавтракал в ресторане отеля, упаковал вещи, отдохнул и в 15:40 вышел на улицу.
Прошёл по Walnut до 15-й, зашёл в кондитерскую, купил коробку шоколадных конфет «Whitman’s Sampler».
На Broad Street Station пришёл в 18:55. Купил газету и бутерброд с индейкой.
Поезд отправился в 19:40. Джейкоб занял место у окна в шестом вагоне. Напротив всю дорогу дремал пожилой мужчина в клетчатом пальто, рядом молодая пара тихо разговаривала о планах на ближайшие выходные.
Состав шёл медленно, с остановками в Trenton и Newark. За окном быстро темнело. Джейкоб читал газету, потом просто смотрел в чёрное стекло, где отражались огоньки ламп вагона.
В Нью-Йорк прибыл в 21:47. Он спустился в подземку, доехал до Бруклина.
Домой пришёл в 22:39.
На кухне открыл бутылку «Ruppert’s» и налил в большую кружку. Включил радио — передавали Девятую симфонию Бетховена, последняя часть, хор уже вступил.
Он сел в кресло, вытянул ноги, пил пиво маленькими глотками и слушал, как мощные аккорды заполняют комнату. За окном шёл снег — крупные хлопья медленно падали и таяли на тёплом стекле.
Когда музыка затихла, Джейкоб допил пиво, вымыл кружку, погасил свет и лёг спать.
На тумбочке лежал конверт с негативами.
* * *
17 февраля 1938 года, Бруклин.
В половине третьего Джейкоб уже стоял на пешеходной части Бруклинского моста. Ветер с Ист-Ривер забирался под пальто. Он держал в правой руке плотный конверт без единой надписи, в левой — сложенную «New York World-Telegram».
Мимо проходили редкие прохожие: двое рабочих в промасленных куртках, молодая женщина с ребёнком на руках, пожилой мужчина, который вёл за руку мальчика лет восьми. В 15:02 к нему приблизился мужчина среднего роста в тёмно-коричневом пальто и коричневой шляпе с опущенными полями. Лицо обычное, ничем не примечательное — такие люди проходят мимо тебя тысячами каждый день и не оставляют следа в памяти. Он остановился в трёх шагах, достал из кармана пачку «Lucky Strike», медленно вытащил сигарету и прикурил от спички.
— Хорошая погода для февраля, — произнёс он негромко, не глядя на Джейкоба.
— Для Нью-Йорка — почти весна, — ответил Джейкоб.
Мужчина сделал две затяжки, потом протянул руку. Джейкоб вложил в неё конверт. Конверт исчез во внутреннем кармане. Тот протянул Джейкобу деньги.
— Приятного вечера, мистер Миллер.
Он развернулся и пошёл в сторону Манхэттена, не оборачиваясь. Джейкоб смотрел ему вслед ровно до того момента, пока коричневое пальто не растворилось среди других силуэтов на середине моста. Потом развернулся и пошёл обратно в Бруклин.
Триста долларов лежали в левом внутреннем кармане.
В половине пятого Джейкоб вошёл в «McSorley’s Old Ale House» на Восточной 7-й улице. Дверь скрипнула по-старому, внутри пахло элем и табачным дымом — это был знакомый, устойчивый запах, который не менялся уже лет сорок.
За стойкой стоял старый бармен Пэдди — в том же переднике и с тем же выражением лица, будто последние двадцать лет для него прошли за одну долгую смену. Джейкоб кивнул, сел на высокий табурет в середине длинной стойки — ровно посередине между двумя компаниями, чтобы не примыкать ни к одной слишком близко.
— Как обычно? — спросил Пэдди, не дожидаясь ответа, и уже тянулся за светлым элем.
— Как обычно.
Кружка появилась через двадцать секунд. Светло-янтарная, с правильной небольшой шапкой пены. Джейкоб сделал первый глоток медленно, чувствуя, как холодная горечь проходит по горлу и оседает где-то в груди.
Через пять минут слева от него устроились трое. Двое в рабочей одежде, третий — в пиджаке, но без галстука. Судя по разговору, это были механики с верфи в Бруклинском порту.
— … вот я и говорю — если Ди Маджо опять начнёт так же, как в прошлом сезоне, то «Янки» опять всех порвут, — произнёс тот, что в пиджаке. — У него уже тридцать одна игра подряд с хитом. Тридцать одна! Это не везение, это система.
— Система, говоришь… — хмыкнул второй, постарше, с седеющими висками. — Система у него в том, что мяч сам к нему липнет. А вот если б он играл за «Доджерс», то хрен бы у него что получилось.
— Эй, полегче с нашими, — вмешался третий, самый молодой. — У нас в этом году хороший состав. Риз подрос, Лаватжетто бьёт как зверь.
Разговор плавно перешёл на сравнение питчеров. Джейкоб слушал вполуха, не вмешиваясь. Иногда кивал, когда кто-то из них поворачивался в его сторону, ища поддержки. Один раз его спросили прямо:
— А ты как думаешь, приятель? Ди Маджо вытянет пятьдесят игр с хитом в этом году?
Джейкоб пожал плечами.
— Если не сломает палец на тренировке и не простудится — то может. У парня хороший глаз. И терпение.
Ответ устроил всех. Разговор продолжился.
Второй эль Джейкоб заказал уже после шести. Компания слева потихоньку рассосалась — двое ушли, остался только тот, что в пиджаке. Его звали Фрэнк. Он подсел ближе.
— Ты сам откуда и за кого болеешь? — спросил он, кивая на кружку Джейкоба.
— Я из Бруклина, — коротко ответил тот. — Значит, болею за «Доджерс».
Фрэнк усмехнулся.
— Значит, ты мазохист.
— Привычка, — Джейкоб слегка улыбнулся. — Когда всю жизнь болеешь за одну команду, уже неважно, выигрывает она или нет. Это как семья.
Фрэнк задумчиво покатал кружку между ладонями.
— Знаешь, в этом что-то есть. Хотя я всё равно за «Янки». Без обид.
— Без обид.
Они ещё поговорили минут двадцать пять — о новом стадионе «Доджерс», который всё никак не построят, о том, сколько сейчас просят за хорошие места на «Янки-стэдиум», о слухах, что Ди Маджо может попросить прибавку после такого сезона. В половине восьмого Джейкоб расплатился, пожал Фрэнку руку и вышел на улицу.
Вечером было холоднее, чем днём, но всё ещё терпимо. Джейкоб пошёл вниз по Восточной 7-й, потом свернул на Флэтбуш-авеню. Шёл не спеша. Мимо проплывали освещённые витрины, трамваи с жёлтыми окнами, редкие автомобили. На углу с Church Avenue мальчишки торговали вечерними газетами,
