Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
— Вы думаете, нас водят за нос?
— Я думаю, что кто-то наверху очень не хочет, чтобы мы добрались до главного. И делает всё, чтобы мы увязли в этих промежуточных звеньях.
Он встал, подошёл к окну, посмотрел на двор.
— Продолжай следить за домом. Но не только за домом. Следи за самим Ахмедом на рынке. К кому подходит, с кем говорит дольше обычного, у кого покупает, кому продаёт. И особенно — кто покупает у него эти пресловутые попоны. Если вдруг появится человек, который возьмёт сразу много и заплатит сразу — это может быть тот, кого мы ждём.
Марко кивнул.
— Ясно.
— И ещё одно. Если в ближайшие дни снова появится ночной транспорт и Ахмед поедет с ними — не гонись сразу. Пусть Луиджи или Бьянки едут следом, а ты остаёшься. Мы не должны терять наблюдение за домом, если Ахмед его покинет. Возможно, помимо него там остаётся кто-то другой, кто не менее, а может и более важен во всех этих тайных операциях.
— Принято.
Генерал вернулся к столу, взял сигарету, но зажигать не стал.
— Иди отдыхай. Ты не спал толком уже третьи сутки. Если что-то случится днём — тебя разбудят.
Марко встал.
— Спасибо, генерал.
Он вышел в коридор, чувствуя, как тело тяжелеет от недосыпа. Но спать он собирался не больше четырёх часов. Он знал, что если он расслабиться, то может упустить что-то важное.
На улице уже припекало. Пыль висела в воздухе. Где-то на Меркато кричали продавцы, зазывая покупателей. Обычная жизнь огромного города продолжалась, как будто ничего не происходило.
Глава 18
12 февраля 1938 года, Бруклин.
Почтовый ящик хлопнул в 7:38 утра.
Джейкоб стоял у кухонного стола, держа в руках только что закипевший чайник. В ящике лежал кремовый конверт — плотный, без единой надписи.
Он вернулся на кухню, сел и вскрыл его перочинным ножом. Внутри лежал один лист и бланк бронирования отеля.
Мистер Миллер, 13 февраля прибыть в Филадельфию. Объект: мужчина 46–49 лет, рост около 6 футов, крепкое телосложение, коротко стриженные седеющие волосы, чисто выбритое лицо. Одежда: тёмно-серое пальто с каракулевым воротником, чёрная шляпа-федора с узкой лентой, чёрные перчатки из тонкой кожи. Место начала наблюдения: отель «Bellevue-Stratford», Walnut Street, 200 South Broad Street. Объект проживает в отеле с 11 февраля. 14 февраля с 8:30 утра объект будет выходить из главного входа отеля на Broad Street — именно там вы начинаете работу. Дальнейшие перемещения фиксируйте по факту. Задача: вести съёмку весь день 14 февраля с 8:30 до 21:00. Зафиксировать всех, с кем объект будет разговаривать дольше трёх минут. Чёткие кадры лиц обязательны. Отель «Bellevue-Stratford» забронирован на ваше имя на три ночи: 13, 14 и 15 февраля. Негативы в плотном конверте без пометок передать 17 февраля в 15:00 на пешеходной части Бруклинского моста (со стороны Бруклина). Человек сам к вам подойдёт. Оплата — 300 долларов наличными. Уничтожьте письмо после прочтения.
Две знакомые перечёркнутые линии внизу.
Джейкоб прочитал дважды, сжёг лист над раковиной, пепел смыл водой. Бланк бронирования убрал в портфель.
В 11:55 он купил билет в кассе на станции «Flatbush Avenue»: туда — 13 февраля, 13:05 с Пенсильвания-Стейшн, прибытие Филадельфия 15:12; обратно — 15 февраля, 19:40 из Филадельфии, прибытие Нью-Йорк 21:47.
13 февраля 1938 года.
Будильник зазвонил в 10:10. Джейкоб умылся, побрился, надел тёмно-серый костюм, серое пальто, серую шляпу. В портфель положил «Лейку» с плёнкой, четыре запасные кассеты, чистящий набор, записную книжку, две пачки «Camel», спички, складной нож и газету.
На «Church Avenue» он пришёл в 11:42. Поезд до Манхэттена был почти пустым — середина дня, большинство уже на работе.
Пенсильвания-Стейшн встретил гулом голосов. Джейкоб купил в киоске «Philadelphia Inquirer», кофе в бумажном стаканчике. На платформу он прошёл за тридцать восемь минут до отправления.
На перроне стоял длинный тёмно-зелёный поезд с золотыми буквами вдоль борта. Джейкоб занял место в пятом вагоне у окна. Напротив сидел мужчина лет сорока в коричневом костюме, читавший толстый отчёт в кожаной папке. Рядом расположилась пожилая женщина с вязаной сумкой и маленьким ребёнком на коленях.
Поезд тронулся ровно в 13:05. Сначала за окном потянулись пакгаузы, эстакады, нефтехранилища Нью-Джерси. Потом начались болотистые пустоши, редкие деревья в инее, маленькие фермы с белыми домиками и красными амбарами. Время от времени мелькали станции: Newark, Elizabeth, Trenton — короткие остановки, на которых несколько человек выходили и входили.
Джейкоб сидел, опираясь локтем на подоконник, смотрел, как пейзаж медленно меняется. Вагон мягко покачивался. Он закурил сигарету, приоткрыв окно на пару сантиметров, выпустил дым в щель. Рядом ребёнок тихо спрашивал бабушку, далеко ли ещё до Филадельфии. Мужчина напротив перевернул страницу, не поднимая глаз.
В 14:40 открыли вагон-ресторан. Джейкоб прошёл туда, заказал сэндвич с ростбифом, картофель фри и кофе. Ел медленно, глядя в окно. За стеклом уже пошли пригороды: аккуратные домики, кирпичные заводы, линии электропередач.
В 15:12 состав плавно остановился у Broad Street Station. Джейкоб вышел одним из последних.
От вокзала до «Bellevue-Stratford» он решил идти пешком. Это занимало двадцать пять минут ходьбы по широким улицам центра. Город казался больше Бруклина, но спокойнее Манхэттена: высокие здания чередовались с рядами трёхэтажных кирпичных домов, витрины магазинов были ярко освещены, на тротуарах много хорошо одетых людей.
Он прошёл по Market Street до 13-й, потом повернул на Walnut. По дороге зашёл в небольшую табачную лавку, купил ещё одну пачку «Camel» и коробку спичек. Затем заглянул в книжный магазин на Chestnut — пролистал новый детектив Эрла Стэнли Гарднера, но не купил.
В отель вошёл в 16:05. Портье вручил ключ от номера 722. Номер смотрел на юг, на Broad Street. В номере была большая кровать, письменный стол, два кресла, тяжёлые портьеры цвета тёмного бордо.
Джейкоб распаковал портфель, умылся, переоделся в свежую рубашку и вышел на улицу прогуляться.
Он прошёл по Broad Street до City Hall, обошёл площадь вокруг огромного здания с часами и статуей Уильяма Пенна на вершине. Потом спустился к Independence Hall — постоял у чугунной ограды, посмотрел на старый кирпичный фасад. Внутри было закрыто, но через окна виднелся зал, где подписывали Декларацию.
Затем он
