Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

В городе царила до тошноты привычная, сонная рутина. Рикши таскали свои коляски, торговцы орали у обшарпанных лавок, обыватели суетливо спешили по делам. Никаких тебе усиленных кордонов на Пристани, никаких массовых облав. Будто ночью вообще ничего не произошло. И это очень погано.

Японцы должны истерить, топать ногами, требовать найти грабителей. Или к примеру, устроить разборки с хунхузами. Какого черта они молчат? Самураи никогда не спустят с рук ограбление собственного склада. Никому. А уж пропажу золота и секретных документов — тем более. Значит, они копают сами. Не привлекая китайцев. Когда найдут виновных, просто прирежут да и все. Хотя, нет. Не просто. Резать будут долго и мучительно.

Соломон Маркович был на месте. Сидел в своей лавке за конторкой и что-то подсчитывал.

— Ой, кто к нам пришел! Князь Арсеньев, собственной персоной! — Ростовщик расплылся в такой радушной улыбке, будто роднее меня и Тимофея у него никого нет на белом свете. — И так рано! Вы что, совсем не спите, молодой человек? Или вам не терпится отдать старому Соломону его законные сорок процентов от того спирта, которого еще даже нет в природе?

— Да знаете, Соломон Маркович, решил не затягивать с оформлением нашего партнерства, — я подошел к Блауну. — Предлагаю прямо сегодня подписать все необходимые бумаги.

Соломон удивленно моргнул. Мой напор явно сбивал старого еврея с толку. В его мире дела делаются неспешно, под чашечку чая и долгие философские беседы.

— Куда вы так торопитесь, князь? Харбин стоял до нас, простоит и после. Присядьте, я велел Рахиль заварить свежего улуна…

— Улун, это хорошо, но прежде — бумаги, Соломон Маркович. — Я с безмятежным видом облокотился о конторку, — Знаете ли, очень переживаю, что можете передумать. Дело верное, это факт. Но вы тот еще лис. Подождем пару дней и разговор снова вернется к пятидесяти, а то и к шестидесяти процентам. Так что лучше все сделать быстро. Хочу спокойно спать. К тому же, нужен мастер-медник. Срочно. Человек, который умеет паять трубы, катать листы и держать язык за зубами. А чтобы вы начали шевелиться и искать такого умельца, требуется статус полноценных партнеров, скрепленный подписями.

Я замолчал. Мое внимание отвлекла Рахиль. Она как раз появилась из-за ширмы. В строгом темном платье, с безупречно уложенными волосами. Красивая, как всегда.

Соломон быстро глянул на дочь, потом на дверь лавки, куда в любой момент мог войти кто-нибудь посторонний.

— Рахиль, деточка, закрой на замок, — бросил он дочери, затем повернулся ко мне и сделал приглашающий жест в сторону портьеры, отделяющей кабинет от основного зала. — Князь, вы так торопитесь, что даже у меня начинается одышка. Давайте уединимся.

Мы прошли в святая святых старого еврея. В комнату, где он занимается настоящими делами. Я уселся в кресло, Соломон устроился напротив. Тимоха уже привычно замер в углу. В такие моменты вахмистр просто превращается в статую.

Через мгновение явилась Рахиль с подносом, на котором стояли чашки и небольшой чайник, исходящий травяным ароматом. Она поставила все это на столик, красиво присела на уголок дивана.

— Пейте чай, Павел Александрович, — ростовщик кивнул в сторону подноса.

Затем поднялся, подошел к секретеру в углу кабинета, вытащил оттуда папку.

— Честно признаюсь, подготовил бумаги вчера, сразу после нашей встречи. Ваше счастье, князь, что Соломон Блаун привык держать зонтик открытым еще до того, как на небе появится первая тучка.

Он разложил листы передо мной.

Первым шел Устав Торгового дома «Блаун и Арсеньев». Оформлено как полное товарищество. Доли прописаны четко: шестьдесят процентов — моей артели, сорок — стороне Блаун. Как и договаривались, официальным учредителем и лицом, ответственным за внешние контакты, значилась Рахиль Соломоновна.

Вторым документом оказался Акт приема-передачи имущества в счет паевого вклада. Соломон, будучи человеком крайне осторожным, оставил графу с перечнем сырья, вносимого мной или им, пустой. Он ведь свято уверен, что медь мы только собираемся искать.

— Впишите там для порядка что-то общее, князь, — Соломон придвинул мне лист, — Скажем… сырые материалы и лом цветных металлов, вносимые в основной капитал Товарищества. Когда приобретем медь, просто приложим к акту подробную опись.

Я мысленно усмехнулся. Старый лис сам подсказал идеальную формулировку. Придал лицу самое невинное выражение, взял перо и вписал в пустую строку: «…включая все запасы меди и сплавов, уже находящиеся на территории лесопилки»

Соломон мазнул взглядом по строчке, не заподозрив подвоха. Я же не уточнил, сколько именно меди и сплавов. Может, после Хлынова остались кое-какое оборудование.

Отложил перо, чувствуя, как внутри разливается холодное торжество. Юридический капкан захлопнулся. С этого момента Блауны официально признали ворованную японскую медь своей собственностью. Теперь, если на пороге появятся самураи из Токуму Кикан, Соломону не удастся сделать круглые глаза и сказать: «Я просто проходил мимо». Он в деле. По самые уши.

Третьей бумагой была Генеральная доверенность от имени Рахиль на мое имя. Теперь я мог единолично управлять производством, нанимать персонал и тратить бюджет предприятия без лишних согласований.

Мы с Рахиль подписали все документы. Ростовщик аккуратненько сложил их обратно в папку. Мой экземпляр перекочевал к Тимофею под шинель.

— Господа, не оставите ли нас с Соломоном Марковичем наедине? — Я многозначительно посмотрел на Блауна, намекая на приватный разговор.

Вахмистр тут же недовольно засопел, но почти сразу успокоился. Оглядел ростовщика с головы до ног, пришел к выводу, что скорее я при желании сверну еврею шею, чем он мне и послушно удалился вслед за Рахиль в основной зал лавки.

Я взял пиалу с улуном, сделал меленный глоток. Пришло время вывалить на Соломона главный «подарок».

— Теперь, когда мы официально стали практически финансовой семьей, давайте поговорим о производстве. Помните, вы утверждали недавно, что медь — это жуткий дефицит?

Соломон нахмурился, его чуйка подала сигнал «шухер».

— Таки да, князь. И я до сих пор ломаю голову, где нам взять столько металла…

— Уже взял, Соломон Маркович, — я осторожно поставил пиалу на блюдце. — Вчера ночью. На Железнодорожной улице. Оказывается, у японцев очень приличные запасы, но совершенно никудышная охрана периметра… для тех, кто умеет заходить с черного входа.

Соломон замер. Его рука, потянувшаяся к чашке, зависла в воздухе. Глаза начали медленно округляться.

— Вы… вы хотите сказать… — прошептал он, бледнея на глазах.

— Я хочу сказать, что в нашем Акте приема-передачи теперь значится медь, которая находится на территории моей лесопилки. Поверьте,