Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Я запустил пальцы в волосы, помассировал голову. Надо прикинуть, сколько у нас теперь этого золотишка. Ящики надежно спрятаны под остатками хлыновского леса, вытаскивать их все на свет божий и перекладывать слитки — рискованно. Жители общины о таком необычном улове не имеют понятия. Кроме летучей команды, принявшей участие во вчерашнем ограблении. Но эти будут молчать. Я им пообещал вырвать языки вместе с кадыками, если проболтаются. Вежливо, культурно, по-княжески пообещал, но в очень ярких выражениях.

Так… Ящиков со слитками оказалось пять. Парни тащили их, едва не надрывая спины. Значит, каждый короб весит килограмм пятьдесят-шестьдесят, не меньше. То есть около трехсот килограмм чистого золота. Если навскидку переводить в иены… Почти полмиллиона. Хрена себе!

За такие деньги в Харбине можно купить не только лояльность местной полиции, но и личную небольшую армию. А еще за такие деньги японская разведка вырежет население нескольких районов, даже не поморщившись.

Однако золото — это лишь половина беды. А точнее — половина джекпота. Настоящая атомная бомба находится в плотных красных папках, перевязанных шелковыми шнурами. Секретный архив.

В дверь тихонько поскреблись.

— Входите, Михаил! — крикнул я через плечо.

Знал, что явился грузинский князь. Сам его вызвал.

Знаток японского языка переступил порог. Выглядел он слегка помятым. Ночная пробежка в компании злых хунхузов не прошла бесследно. Все-таки Михаил еще слабоват после нескольких месяцев голодной жизни в Харбине.

А вот в глазах Манджгаладзе горел лихорадочный, острый интерес. Он сразу догадался, для чего я его позвал.

— Доброе утро, Павел. Вы просили зайти. Петр сказал.

— Просил, — Я кивнул в сторону папок, лежащих прямо передо мной, рядом с двумя слитками, — Пока японцы бегают по городу с пеной у рта, считая виновными хунхузов, нам надо быстренько разобраться в этой писанине. Ваш японский ведь достаточно хорош, чтобы читать секретные военные депеши? Вы же вчера смогли определить текст некоторых документов.

Михаил подошел к столу, уселся на заранее приготовленный для него табурет. Аккуратно развязал шелковый шнур на первой папке.

— Мой японский, Павел, ставили лучшие преподаватели. Я читал в оригинале трактаты Токугавы. Думаю, с армейской канцелярией как-нибудь справлюсь.

Князь пробежал глазами ровные столбики иероглифов. Минута… Пять… Десять…

Брови Манджгаладзе медленно поползли вверх. Он перевернул страницу, потом еще одну. Губы князя плотно сжались.

— Вот это да… — тихо выдохнул Михаил. — Павел… Вы даже не представляете что в этих бумагах.

— Догадываюсь. Просвещайте, князь. Не томите.

— Это… Это не просто отчеты, — голос грузинского аристократа чуть дрогнул от волнения. — Это планы Токуму Кикан на ближайшие полгода. Здесь полная сетка агентуры в маньчжурской администрации! Японцы скупили половину китайских генералов из Мукденской клики. Смотрите, вот тут… — он ткнул изящным пальцем в бумагу. — Детальные суммы взяток, переданных чиновникам КВЖД за саботаж поставок угля для белогвардейских частей.

— Ожидаемо, — я цинично усмехнулся. — Разделяй и властвуй. Покупают тех, кто готов продаться, чтобы ослабить тех, кто еще сопротивляется. Что там еще?

Михаил потер переносицу.

— Вот так, наскоком могу сказать вам лишь то, что успел прочесть в первых документах. И, не поверите, это касается непосредственно наших, русских дел. Здесь подробный анализ текущего положения атамана Семенова.

— Семенова? — я «сделал стойку».

Имя генерала и атамана Забайкальского казачьего войска уже слышал ранее. От Тимофея. Да и сам его помню по учебникам истории. Одиозная фигура.

— Да, — Михаил несколько раз кивнул. — Японцы ведут с ним игру. Они обещают поддержку, оружие и политическое покровительство в Маньчжурии. Но согласно этому документу… планируют совсем другое. Хотят… как бы это сказать…

— Как-как… — хмыкнул я, — Называйте вещи своими именами, Михаил. Хотят его слить, кинуть, дать пинка под зад.

— Ну… — князь усмехнулся, — Пожалуй, точнее не скажешь. Токио принял решение сделать ставку на других марионеток. Семенова собираются изолировать, лишить остатков золотого запаса, который он успел вывезти, а его войска — разоружить и интернировать.

Я поднялся со стула, прошелся по кабинету. Мозг заработал с бешеной скоростью. Он анализировал новые вводные и то, что из этого могу получить конкретно я.

— Значит, японцы кормят Семенова завтраками, обещая помощь, а за спиной уже вырыли ему могилу, — остановился и посмотрел на Михаила. — И атаман об этом не знает. Он надеется на союзников. Ждет от них оружие, поддержку, помощь. Хм… Любопытно… Михаил!

Я посмотрел на князя, попутно стягивая со спинки стула свой пиджак.

— Работайте с бумагами. Переведите каждую букву, каждый чертов иероглиф. Никому ни слова о содержимом бумаг. Это слишком опасная информация. Мне надо срочно встретиться с Соломоном.

Грузинский князь кивнул и принялся за работу. Я одел пиджак, накинул шубу, вышел в коридор. Искал вахмистра.

Комната Тимофея находилась рядом с моей. Стукнул пару раз в дверь, толкнул ее не дожидаясь ответа.

— Тимофей. Выезжаем.

Не успел отойти в сторону, а мой верный пластун уже возник на пороге. Полностью одетый, готовый ко всему. Будто стоял за дверью всё это время и ждал.

Мы спустились вниз и вышли на улицу. Во дворе лесопилки кипела привычная, сугубо бытовая суета. Народ сновал туда-сюда, занимаясь ежедневной рутиной. Кто-то колол дрова, кто-то таскал воду от скважины, бабы гремели ведрами.

Никакого благоговейного трепета или массовых шушуканий по поводу внезапно появившейся меди не наблюдалось. Во-первых, мы не завалили ею всю территорию — металл благополучно и компактно был сложен, для надежности укрыт рогожами. Во-вторых, большинству членов моей общины откровенно плевать на какие-то там трубы и листы. Картошку почистить, печь натопить, детей накормить — вот их горизонт планирования.

За глухой кирпичный забор они нос без приказа не суют, городскими криминальными сплетнями не интересуются, а в мои дела тем более не лезут. И слава богу. Селиванов выстроил дисциплину идеально. Каждый загружен работой от рассвета до заката, времени на пустые размышления просто не остается.

Мне такая повальная людская аполитичность и глухое равнодушие к нашим коммерческим тайнам только на руку. Идеальная ширма. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. А в наших харбинских реалиях — еще и дольше живешь.

Еремей уже «прогревал» лошадь у ворот. Пролетка была готова.

— Гони на Артиллерийскую, Еремушка. И давай с ветерком. У нас сегодня каждая минута — на вес золота, — бросил я, запрыгивая на сиденье.

Тимоха уселся рядом.

Морозный воздух приятно освежал лицо, выдувая из головы остатки бессонной