Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Бахтиёр тем временем поднялся. Отряхнул колени.
Юнус пригнулся. Спрятался за камень, словно вор, чтоб его не заметили. Переждал, пока моджахед отойдёт подальше.
А потом Юнус ушёл.
На пути к своим людям он краем глаза заметил чуть правее, под другим камнем, ещё одного человека.
Тот сидел на корточках и перебирал трофеи. Рядом с ним лежали два чужих автомата, брезентовая сумка, ремни, котелок и ещё всякая мелочь, снятая, видимо, с поста.
В руках он держал советский сигнальный пистолет. Короткий, толстый, потёртый. Раскрывал его, закрывал, щёлкал, проверяя. А потом взял подсумок от него и высыпал перед собой ракеты. Даже в темноте Юнус рассмотрел, как моджахед пересчитывает заряды. Берёт одну, взвешивает в руке. Потом вторую. Третью.
Сердце у Юнуса ударило тяжело, больно. Горло стянуло от нахлынувших сомнений. Он стоял и смотрел на моджахеда долго. Тот уже складывал ракеты обратно — помещал их в специальные кармашки подсумка, одну к другой.
И тогда Юнус решился. Решился, потому что понял: если он сам не может остановить Шер-Агу, то точно смогут другие. Пусть даже эти «другие» — тоже враги.
Глава 18
— Делимся, — сказал я.
Горохов даже не удивился. Только коротко кивнул, будто ждал такого моего решения.
Хромов, наоборот, нахмурился. Весь напрягся.
— Что значит — делимся? — спросил он хмуро.
— То и значит, товарищ капитан. — Я повернулся к нему. — Вы идёте наверх. К позиции, откуда били душманы, и осматриваете её.
— «Вы» — это кто? — не унимался Хромов.
— Я, Горохов и ещё два бойца, — продолжил я, как бы не замечая возражений Хромова, — попытаемся найти уцелевшего. Предположительно, это Фокс. Основная группа станет выполнять поставленную задачу. — Я перевёл взгляд на Чеботарёва. — Ведёте людей вы, товарищ старший лейтенант.
Он не сразу понял, что эти слова обращены к нему. Просто стоял, смотрел куда-то в землю. Потом поднял глаза на меня.
— Я?..
Голос у него был глухой, неуверенный, даже тихий. Командиры так не отвечают.
— Вы, — подтвердил я.
Он не ответил. Просто молчал, будто бы не зная, что сказать.
Я видел, как у него дёрнулась челюсть. Как он сглотнул. Как пальцы на ремне автомата сжались и сразу разжались.
— Я… — начал он и запнулся. — Я, честно говоря…
Чеботарёв не договорил.
Я шагнул к нему ближе.
— Отойдём, товарищ старший лейтенант.
Чеботарёв как-то опасливо обернулся. Глянул на скрестившего руки на груди Хромова. Потом неуверенно обвёл взглядом остальных, бывших в его поле зрения бойцов.
Ничего не ответив, он последовал за мной к дальнему выходу из окопа.
— В вашей ответственности люди, — сказал я тихо, когда мы замерли у неказистых, наспех вырезанных из земли ступеней. — И сейчас они не смотрят в прошлое. Они на вас смотрят.
Он дёрнул головой, будто хотел отрицательно ею качнуть. Однако даже это движение получилось у отстранённого начальника заставы каким-то незаконченным. Неуверенным.
— Да какой из меня сейчас…
— Нормальный из вас командир, — перебил я. — Ровно такой, какой нужен.
Он поднял на меня глаза. Красные. Усталые. Но уже не пустые.
— Как долго вы руководили Рубиновой?
— Я… Ну… — замялся Чеботарёв, — почти десять месяцев.
— Десять месяцев вы как-то справлялись, — сказал я уверенно, — а сейчас от вас требуется руководить ими едва ли час. Потому — тем более справитесь.
Чеботарёв вздохнул. Поджал губы.
— Ты думаешь…
— Я знаю. Вы местность знаете. Подходы знаете. Люди ваши. И поведёте их вы. Ровно так же, как вели все эти месяцы.
Наступила пауза. Впрочем, Чеботарёв нарушил её быстро. Он вдохнул. Глубоко. С шумом. Потом покивал.
— Я попробую…
— Вы не попробуете. Вы сделаете.
— Понял, — сказал он наконец, помолчав ещё немного.
И в этом «понял» уже было меньше неуверенности. Нет, она всё ещё чувствовалась в голосе старлея. Однако чувствовалось в нём и ещё кое-что — он нашёл для себя опору. Если не внутреннюю, то хотя бы внешнюю. Опору в лице простого прапорщика, который знал, что сделать это надо. Просто надо — и всё.
Я кивнул.
— Горохов — со мной, — бросил я, когда мы с Чеботарёвым вернулись к остальным. — Клещ. Пихта, вы тоже.
Клещ коротко ответил:
— Есть.
Пихта просто кивнул.
— Остальные — за старшим лейтенантом.
Хромов хмыкнул.
— То есть вы решили самодеятельность устроить?
Я повернулся к нему.
— Я решил не терять бойца.
— А приказ?
— Приказ будет выполнен.
— Не вами.
— А результат будет.
Капитан Хромов прищурился. Долго смотрел на меня.
— Я должен буду об этом доложить, — сказал он несколько угрожающе.
— Доложите, — пожал я плечами. — Когда мы вернёмся.
Он криво усмехнулся.
— Если вернёмся.
— Если нет — докладывать будет некому.
Он сплюнул в сторону. Потом мотнул головой.
— Ладно, — сказал и сделал шаг ко мне. Почти вплотную. — Я иду с вами, товарищ прапорщик. Это не обсуждается.
Я заглянул ему в глаза. Так и сверлили мы друг друга взглядами, пока я вновь не пожал плечами и не сказал:
— Хорошо, товарищ капитан. Как скажете. Но у меня тоже есть условие.
Он чуть расслабился. Но ненамного.
— Да? И какое же?
— Вы занимаетесь своим делом, то есть надзором за нами. Я — своим. Я командую группой. Вы не лезете в мои дела, я не лезу в ваши.
— Мне придётся вмешаться, если на то будут причины. — Взгляд Хромова сделался хищным, как у волка, который наблюдает за своей добычей.
— Если появятся какие-то причины вмешаться, — я украдкой глянул на Горохова, который всё ещё осматривал следы у крайней стенки окопа, — я вмешаюсь сам.
Он мне не ответил. Тогда я развернулся к остальным.
— Слушай мою команду.
Люди подтянулись ближе. Даже те, кто стоял чуть в стороне, подошли. Застыли у края окопа, глядя на нас сверху вниз.
— Первая группа, — я кивнул на Чеботарёва, — движение вверх. Задача — выход на позицию. Производит осмотр. В случае обнаружения противника действовать согласно приказаниям товарища старшего лейтенанта.
Чеботарёв слушал внимательно. Чуть наклонив голову. Как будто ловил каждое слово.
— Вторая группа — со мной. Работаем по следу. Быстро. Без шума.
— Время? — спросил кто-то.
— Действуем как можно быстрее. Не буксуем.
— А связь, товарищ прапорщик?
— Рация остаётся у вас. — Я кивнул в сторону Мулы. — Держите связь с заставой. Доложите лейтенанту Зайцеву о моём решении. Мы возьмём станцию с поста. Если, конечно, душманы её не испортили.
Я посмотрел на Чеботарёва.
— Вопросы?
Он покачал головой. Да и ни у кого больше не осталось вопросов.
Когда мы разделились и моя группа уже собиралась спускаться к леску, приблизился Чеботарёв. Окликнул меня:
