Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Некоторое время ушло на передачу дел. Во всяком случае Робу не приходилось начинать все с нуля. Ясютин оставил ему несколько слуг, взяв с собой только ветеранов Билли и Сэма; познакомил с баронетом Ламбертом, моряками Ярмута и другими людьми из круга знакомств еще Ивана Американца.
Его сменщик, получил новый дом. Складчина по какой-то причине желала получить здание в полную собственность, чтобы объявить его посольством сразу после признания страны. Но на старых улицах вроде Флит-Стрит недвижимость принадлежала компаниям застройщиков и по сути то, что подразумевалось под собственностью, на самом деле являлось долгосрочной арендой. Ясютин мог купить или продать здесь дом на оставшиеся 60 лет аренды, но не в вечное владение.
Пришлось поискать жилье на улицах не столь престижных.
Его миссия закончилась не то чтобы безрезультатно, но не так как мечталось. Ясютину не удалось добиться главного — признания Тихоокеанских штатов. Он все же встретился с Уильямом Уикхэмом, главой Эйлиен офис на Краун-стрит 20. Это управление по делам иностранцев являлось чем-то вроде контрразведки, присматривающей за иммигрантами и гостями. Затем ему организовали еще одну встречу, когда Уикхэма сменил Джон Ривз. Оба вежливо заявили, что на данный момент признание независимости исключено. Но неформальные связи чиновники готовы были поддерживать. Во всяком случае они дали понять, что смотрели сквозь пальцы на деятельность Ясютина в Британии, хотя он и не являлся аккредитованным дипломатом. Что уже было немалым достижением. Примерно так же они относились к Франсиско Миранде и другим мятежным лидерам Испанской Америки.
Если бы Ясютина считали опасным, то арестовали бы еще во время визита в Ярмут.
Так или иначе его миссия подошла к концу и он, наконец, сможет показать Марии Викторию.
* * *
Конвой шел под всеми парусами. От самой Англии не случилось ни единого безветренного дня. Штормы Бискайского залива сменились пассатами Атлантики, пассаты уступили штормам ревущих сороковых, а те передали эстафету муссонам Индийского океана.
Море Ясютина пугало. Боялся он, правда, не за себя, а за жену. В восьмисотом году ему пришлось отправить несколько русских дезертиров на трех кораблях компании. Назывались они «Кент», «Королева» и «город Лондон». Из трех только «Город Лондон» благополучно добрался до места назначения. «Королева» загорелась и взорвалась у берегов Бразилии (в саботаже обвинили португальский патрульный катер), часть людей погибла, а тех, что выжили или находились в это время на берегу, пересадили на «Кент», который оказался рядом. Ясютин так и не выяснил, выжили в катастрофе его подопечные или нет, потому что сам «Кент» в свою очередь был атакован известным приватиром Робертом Сюркуфом уже возле Индии. Во время боя и абордажа погиб капитан, множество людей было убито, еще больше ранено, а остальных взяли в плен. И хотя газеты писали, что приватир освободил пассажиров, судьбу конкретных людей Ясютин проследить не смог.
Ему совсем не хотелось, чтобы Мария подвергалась таким испытаниям. В море и без войны подстерегало немало опасностей.
Жена, впрочем, переносила путешествие стоически, хотя впервые покинула сушу. Она проболела весь июнь, но как только миновали экватор, ожила. Не последнюю роль в этом сыграла дурацкая забава моряков — Суд Нептуна. Во время церемонии прохождения экватора супруге пришлось поцеловать рыбу, а служанку Энн облили водой. После Мыса к Марии и вовсе вернулось прежнее обаяние, лишь выглядела она чуть бледнее обычного.
— Воды Индийского океана ничем не отличаются от Атлантики, — меланхолично заметила она, наблюдая за горизонтом.
Они миновали Мыс Доброй Надежды так и не зайдя ни в один промежуточный порт.
— В нашем конвое только крупные корабли, сэр, — пояснил Ясютину сопровождающий его в качестве слуги Билли Адамс. — Хватит припасов до Мадраса.
— Мне не нравится, что мы остались без свежих овощей, — сказал Ясютин.
Ему вовсе не хотелось, чтобы к морской болезни добавилась цинга. Чтобы подстраховаться он вёз с собой несколько цветочных горшков, в которые бросил по горсти семян петрушки. Семена дали всходы как раз, когда корабль миновал Мыс. К тому времени на лимонный сок уже мало кто полагался и Ясютин заставлял Марию съедать по одному листику каждый день.
Впрочем, для привилегированных пассажиров всегда имелось свежее мясо. Оно не спасало от цинги, но придавало сил, что помогало бороться с болезнями. Живности на борт загрузили достаточно. И временами сверху до каюты ещё доносилось успокоительное кудахтанье кур, гогот гусей, хрюканье свиней, блеяние овец и единственной козы, молоко которой шло для детей и больных.
Этот хор с каждым днем становился менее разнообразным, а места для прогулок на полуюте становилось все больше.
— Самое трудное начнется после Мадраса, — заверил старпом.
За все время пути до Индийского океана они похоронили лишь молодого мальчишку мичмана. Но, как пояснил Сигер, смерть собирала основной урожай ближе к концу пути, в жарких восточных водах.
* * *
Если не считать традиционных для плаваний в Индию болезней, то главным бичом для пассажиров первого класса была скука. Люди спивались, ругались, проигрывались в карты, флиртовали и попадали в скандалы.
При хорошей погоде они гуляли по палубе, наблюдая за обитателями моря и птицами. Во врем редких тихих вечеров, когда не штормило и не пекло солнце, на полуюте устраивали танцы, Двое матросов играли на скрипках, солдат из пехотного полка подыгрывал на флейте. Танцевали пассажиры, танцевали офицеры. Ясютин стоял в стороне. Он плохо разбирался в народной музыке и танцах. Но жену в развлечениях не ограничивал.
За Марией ухлестывала половина пассажиров-мужчин и армейских офицеров. Ясютин смотрел на их попытки с интересом естествоиспытателя. Он собирался вызвать кого-нибудь на поединок, как только тот переступит черту. Наверное это развлечет остальных на некоторое время. Сам Ясютин вовсе не желал быть объектом скандала. Его статус дипломатического агента требовал смирения. Правда, этот же статус требовал и защиты чести.
По этой причине он никогда не играл в карты по крупному. Проиграть или выиграть одну-две гинеи за вечер — вот был его потолок. А ведь многие в столь длительном путешествии срывались, повышали ставки до Плеяд, залезали в долги. Свой лимит на игру Ясютин объявлял заранее, а если какой-то подвыпивший игрок требовал отыграться, он с улыбкой отвечал, что тот может отыграться завтра и что Ясютин никуда с корабля не денется. Этим он заслужил репутацию человека хладнокровного и твердого в убеждениях.
— Вас кажется, ничем не проймешь, — с восхищением заметил шестнадцатилетний юноша по имени Александр.
