Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев

Тухуву кивнул, соглашаясь.

— А если не отбирать? — предложил Андрей. — Что будет, если просто положить трубу прямо в реку?

— Ничего не будет. Труба будет лежать в реке. Вот и всё.

— Что будет внутри трубы?

— Вода.

— Но какая вода?

— Речная. Такая же как в реке.

— А если положить длинную трубу?

— Насколько длинную? — заинтересовался Тропинин.

— Двести километров.

— Ага. — Сообразил начальник. — Вода будет течь по трубе. Но останется той же пресной, какой туда попала.

— Верно. И при этом не нужно прокладывать траншеи, акведуки, строить плотины, насосы, учитывать перепад высот, ландшафт. Просто класть трубы в воду и соединять. Это будет канализация наоборот.

— Сколько её доберется до выхода?

Антипин достал карандаш и лист бумаги. Хартай заглядывал ему через плечо, перепроверяя расчеты.

— Ну вот, — закончил Андрей. — При диаметре в двадцать сантиметров и малом перепаде высот, без напора, это около шести литров в секунду. Где-то пятьсот тонн в сутки.

— Хорошая идея. А материал? У бамбука недостаточно большой диаметр. Чугун продержится в реке лет десять, в устье меньше, но он весит немало… тащить столько чугуна через Голубые горы? Увольте.

— Керамика, — предложил Гриша. — И тащить не нужно. Найдем в верховьях подходящую глину, построим завод по обжигу. Будем сплавлять по этой же реке куда нужно.

— Вариант, — согласился Тропинин. — особенно если найти топливо. Лесов, как я понимаю там немного.

— В горах есть леса, — заверил Тухуву.

— А прочность? Ледоход, паводковый поток, плавающие бревна?

— Ну, река замерзает порой, — согласился Тухуву. — Но ледохода не припомню. Течение внизу равнинное, значит тяжелые камни в паводок не выносит, только грязь. Бревна тоже не сплавляют по ней, а если снесет что, оно наверху остается.

— Из всех угроз приходит в голову только саботаж, — сказал Алексей Петрович. — Нужно будет договариваться с индейцами.

— Договоримся, не впервой, — отмахнулся Тухуву. — Если я больше не нужен, то, пожалуй, пойду.

Вознаградив проводника монетой, они отпустили его.

— Только есть одна проблема, — сказал Хартай.

— Куда же без проблем.

— Паровоз нужно заправлять через каждые двадцать верст, а не только на конце трубы.

— Сделаем колодцы.

— Как?

— Прямо посреди реки. На мелких местах. Из клинкера. Заодно позволим набирать воду пайютам в обмен на союз и помощь. Они оценят.

— Ну вот, сразу две проблемы долой.

Осталась главная, — сказал Хартай.

— Какая?

— Сьера Невада. Как мы будем прокладывать дорогу через горы? И если уж говорить о горах, то не дешевле провести водовод оттуда?

— Н-да, проект сырой, хоть и пресный, — пошутил Тропинин. — Отложим это дело до лучших времен, сейчас у нас не хватит ни людей ни ресурсов. И нужно будет подсчитать, какой путь выгоднее. А пока готовьте подробный проект по Кольцу и представим его Правлению на летнем заседании.

Глава 15

Камберленд

Корабль был огромен. Конечно он уступал любому из манильских галеонов, но на них Ясютин не плавал и даже в глаза их не видел. А среди торговых кораблей, прозванных «индийцами» и плавающих в Китай, «Камберленд» считался одним из самых крупных.

Ясютин попал на борт благодаря знакомству с Джоном Сигером, через которого в свое время пристраивал русских беглецов на «Город Лондон». За пять лет Сигер так и не смог преодолеть последнюю ступеньку в карьере, и в должности старшего помощника сменил уже несколько кораблей. Его опыту мог позавидовать любой мореход. Он служил мичманом в Королевском флоте, а затем начинал с самых низов в коммерческом. Но похоже окончательно уперся в потолок возможностей. Ни связей в Компании, ни больших денег, чтобы выкупить должность.

Несмотря на огромные размеры корабля, их с Марией каюта была небольшой. Проводя здесь дни напролет они с грустью вспоминали просторные комнаты на Флит-стрит. Здесь же едва хватило места для двух раскладных кроватей, стула и маленького стола. От других пассажирских кают помещение отделяли деревянные панели, а от выгородки, где обосновалась служанка Энн, парусиновая занавеска.

Главной привилегий богатых пассажиров были небольшие квадратные окна и балкон — часть нижней кормовой галереи. На Камберленде их было две — на верхней, просторной и светлой, расположился капитан Фаррер и его приближенные, на нижней офицеры и привилегированные пассажиры, к коим относился Ясютин. Не то, чтобы его статус посланца непризнанной тихоокеанской страны имел большое значение для Компании, но он заплатил за проезд до Макао по триста фунтов за себя и жену и по сотне за каждого из своих слуг, а старший помощник представил его капитану и пассажирам, как очень уважаемого человека. Кого-то равного лорду Харроуби, главе Форин-офиса.

На «Камберленде» Ясютин плыл не один такой. Филипп Дандас считался даже более значимой фигурой. Член парламента направлялся в Пинанг, чтобы занять место вице-губернатора. Его семейство делило с Ясютиным и его женой лучшие каюты раундхауса — так называлась кормовая надстройка, где жили пассажиры. Ещё одним обитателем кормовых кают был подполковник Пятьдесят третьего пехотного полка Сибрайт Моби.

Положение позволяло всем им обедать за капитанским столом в кадди (центральном салоне раундхауса), потребляя свежее мясо и фрукты. Не сравнить с рационом низов, которым приходилось довольствоваться солониной и сухарями. Помимо матросов на нижних палубах обитали солдаты Пятьдесят третьего полка — две сотни душ; некоторые с женами и детьми, а также небогатые пассажиры, включая спутников Ясютина — Билли и Сэма (оба бывалые моряки, привыкшие к невзгодам).

Не менее важной привилегией пассажиров первого класса являлась возможность дышать свежим воздухом, прогуливаясь на верхней палубе. Это относилось и к женщинам, которых в любом другом случае на полуют (poop deck) не допускали.

* * *

Обычно Мария стояла у гакаборта, наблюдая за дельфинами или летучей рыбой, а Ясютин читал книгу или размышлял.

Как бы ему не хотелось остаться в Лондоне, он понимал, что не может стать таким, как Воронцов — натурализованным гражданином, служащим далекой родине, но пустившим корни в Англии. Родина Ясютина нуждалась в людях, нуждалась в продвижении своих интересов. Его опыт мог пригодиться в столице, а на должность дипломатического агента в Лондон прибыл молодой выпускник университета Роберт Книжник.