Авторитето бизнесмено - Андрей Горин

Сама Рита росла девочкой не самого примерного поведения, в шестнадцать лет уже посещала кафе и рестораны, и к окончанию школы уже попадала в различные неприятные истории. А тем временам карьера у родителей шла неплохо и командировки становились всё более длительными и иногда требовали одновременного отсутствия обоих супругов.

Поэтому по окончании школы Рите был поставлен ультиматум, что поступать в институт она будет не в Москве, а в Желтогорске, где будет проживать под неусыпным надзором бабушки.

С этим решением родителей Рите пришлось смириться. Тем более что родители старались компенсировать ей эти неудобства заграничными шмотками, которые они привозили из многочисленных зарубежных командировок, и щедрым денежным содержанием.

Поскольку Рита была девчонкой весёлой и жизнерадостной, то и в Желтогорске она быстро освоилась, нашла подходящую весёлую компанию, и большинство вечеров проводила в ресторанах и кафе. При этом к учёбе она относилась серьёзно и училась хорошо.

Когда внучка не пришла ночевать, бабушка забеспокоилась, поскольку, несмотря на весёлое времяпровождение, такое случалось крайне редко. Когда Рита не забежала утром домой, чтобы переодеться перед занятиями в институте, то волнение это усилилось, поскольку занятия Рита обычно не пропускала. Вечером бабушка позвонила паре подруг внучки и выяснила, что в институте Рита не появлялась.

Когда и на вторую ночь Рита не объявилась, бабушка направилась в милицию. Раньше пришлось бы ждать три дня, прежде чем у неё приняли бы заявление о пропаже человека, но сейчас в связи с поиском маньяка, указания начальства были жёсткими и заявление приняли сразу. И уже через час майор Шаповалов лично беседовал с бабушкой Риты.

К вечеру о пропавшей однокурснице уже знал Пётр. А на следующий день бурлил уже весь факультет, хотя узнали о пропаже однокурсницы студенты не от Петра, а от подруг Риты, которых обзванивала бабушка.

Несмотря на некоторые свои недостатки, Рита была хорошей девушкой, и на факультете студенты её любили. Поэтому Пётр переживал за неё гораздо сильнее, чем за остальных жертв, с которыми лично был не знаком.

Милиция тщательно опрашивала всех студентов, знавших Риту, но ничего полезного выяснить не удалось. Сам Пётр в расспросах не участвовал, поскольку не мог светить своё участие в расследовании. Но пытался вспомнить что-либо полезное, и они часами вели беседы с Шаповаловым и Николаем Каданниковым, которые задавали ему специфические вопросы, которые могли помочь вспомнить незначительные на первый взгляд, но тем не менее важные детали.

Но в целом картина вырисовывалась такая, что если Рита стала жертвой маньяка, то вряд ли это был кто-то из круга её знакомых, пусть и случайных. Да и, по мнению майора Шаповалова, маловероятно, что преступник сначала знакомился со своими жертвами и обхаживал их в течение нескольких дней. Это был слишком рискованно, поскольку с каждой новой жертвой шансы, что она поделится с кем-то информацией о своём новом знакомым или его запомнит кто-то из окружения жертвы, стремительно росли.

Контакт с девушкой должен был быть разовым и кратковременным, скорее всего, только в момент её похищения. Следуя этой логике, преступник или следил за потенциальной жертвой и выбирал момент, когда рядом с ней никого не будет, нападая в каком-нибудь безлюдном месте. Или девушка подсаживалась к нему в машину на улице, полагая, что имеет дело со случайным водителем, который решил подкалымить.

Может, это было и верное предположение, но оно никуда не вело, поскольку найти свидетелей такого мимолётного контакта, было решительно невозможно.

С каждым днём уверенность, что Рита стала очередной пленницей маньяка, становилась всё крепче. И с каждым днём, вероятность того, что удастся отыскать её живой, таяла как льдина, отколовшаяся от ледового поля и попавшая в тёплое течение.

Майор Шаповалов был опытным сыскарём, и на вторую неделю после пропажи девушки, он с сожалением сообщил Петру, что, по его мнению, найти девушку живой может помочь только счастливый случай.

На носу были майские праздники. В этот вечер, как и в предыдущие, Пётр вместе с Максимом Шаповаловым обсуждали в опорном пункте, который возглавлял Николай, ход расследования. Всё было глухо, никаких следов, позволяющих напасть на след маньяка. Все ожидали, что со дня на день будет обнаружен труп пропавшей Риты.

Время близилось к десяти часам вечера, Шаповалов уже давно уехал, и старший лейтенант Каданников собирался закрыть опорный пункт милиции пораньше. Они совсем уже собрались уходить, как вдруг подъехал майор Чугунов.

— Здорово. А где Максим? — поприветствовал он присутствующих

— Уже ушёл по своим делам, — пояснил Николай.

— Жаль, — огорчился майор. — Слушай, мужики. Тут такое дело. У меня сегодня день рождения. Поехали ко мне, посидим немного, отметим. А то одному водку пьянствовать как-то уже невмоготу. Не хочу в такой день с зеркалом чокаться. Всё же сорок пять стукнуло.

Отказать было как-то неудобно. Всё же Николай знал Чугунова несколько лет, и в последние недели они тесно общались каждый день. Надо было поддержать коллегу. Да и в ходе этого расследования все сильно вымотались и малость расслабиться будет нелишним. Поэтому Николай согласился. Ну а Пётр был вынужден принять предложение Чугунова за компанию с Николаем.

Ездил Чугунов на тёмно-синей Ниве с затонированными стёклами. Машина неприметная и ночью почти сливавшаяся с окружающей местностью.

Чугунов поехал на своей машине, а Пётр и Николай на Жигулях Петра, поскольку им ещё предстояло самостоятельно возвращаться, а общественный транспорт, особенно в ночное время, в районе, где проживал майор, почти не ходил.

Ехать от опорного пункта до дома майора было недалеко, поскольку проживал тот в районе Затона. Место было довольно специфическое, поскольку хотя и находилось недалеко от моста через Волгу, от которого до оживлённого района городской набережной было рукой подать, но, по сути, было глухой окраиной, застроенной одноэтажными частными домами. Недоброе место, где посторонним, особенно ночью, появляться категорически не рекомендовалось.

Жил Чугунов в добротном деревянном доме, который стоял последним в конце короткого переулка. Участок рядом, был заброшенным, поскольку дом проживавшей там раньше одинокой старушки сгорел и его обугленные остатки смутно темнели за порушенным штакетником. А участок напротив дома майора был огорожен высоким забором и с улицы не просматривался.

Чугунов открыл скрипящие ворота и загнал свою машину на участок, а машину Петра оставили снаружи у ворот.

И дом, и участок, выглядели запущенными, неухоженными. Жил Чугунов один и почти всё время проводил на работе, частенько и в выходные дни.

Кухня тоже