Авторитето бизнесмено - Андрей Горин

Некоторое время Каскет стоял, не только обозревая окрестности и прислушиваясь, но и подобно хищнику, втягивая ноздрями воздух, как бы принюхиваясь. До майских праздников оставалось ещё пара недель, погода была прохладной и ветреной. Поэтому народ по улицам не шлялся и спать ложился рано. Тихо было в посёлке. Он хоть и был расположен в городе, но уклад жизни здесь скорее был близок к сельскому. Ложились рано, а вставали с первыми петухами.

Наконец, убедившись, что всё тихо, человек едва заметной тенью метнулся к забору. Опять замер. Забор был крепкий, деревянный, но между досками были небольшие щели. К одной из них и припал Каскет.

То, что ему было нужно, он увидел почти сразу. Собачья будка стояла неподалёку от ворот, а лохматый охранник бессовестно дрых не улице возле будки. Это существенно упрощало задачу незваного гостя.

Каскет был хорошо тренирован и несмотря на то что телосложения был не богатырского, но жилистый и очень силён. Он ухватился одной рукой за верх забора и легко подтянулся, зажав в другой руке духовую трубку, заряженную шприцом с парализующим составом, который используют живодёры для отлова бродячих собак.

Бобик даже мяукнуть не успел, как шприц, мелькнув в воздухе, вонзился в его тело, парализовав пса.

Каскет подождал минуту. Затем ловко перебрался через забор и неслышно прокрался к входной двери.

Дом был старый, дверь была заперта изнутри на деревянный засов. Но дерево уже рассохлось, и между косяком и дверным полотном была щель, достаточная, чтобы просунуть узкий нож. Немного повозившись, Каскет постепенно отодвинул засов и, нырнув в предбанник, осторожно закрыл за собой дверь.

В доме была кухня, и две комнаты. Было темно, но Каскет хорошо видел в темноте. Прокравшись в спальню, где на кровати спал Лопатин, Каскет достал из кармана лёгкой куртки плотный полотняный мешочек, набитый свинцовой дробью, на кожаном ремешке с петлёй.

Каскет был профессионалом, и удар тяжёлым мешочком в висок не убил спящего человека, а только оглушил. След от удара всё равно остался и мог бы быть обнаружен, но Каскет это предусмотрел. Повреждение мягких тканей его не волновали, главное, чтобы не были повреждены кости. Опытной рукой Каскет пережал сонные артерии оглушённого человека, и через некоторое время, дыхание того прервалось, поскольку мёртвые не дышат.

Убедившись, что хозяин дома мёртв, Каскет проследовал на кухню, освещая себе путь портативным карманным фонариком. На кухне он порылся в шкафах, и в старом кухонном комоде обнаружил то что искал. Пару бутылок самогона. Это было гораздо лучше, чем водка. Хуже бензина, но сойдёт.

Прихватив с собой бутылку, Каскет вернулся в спальню. Обильно полил жидкостью из бутылки постель с лежащим на неё мёртвым телом, а остатками пол и скудную мебель.

После чего поставил на тумбочку возле кровати пустую бутылку и гранёный стакан, захваченный с кухни вместе с бутылкой. Затем взял лежавшую на тумбочке пачку хозяйской Примы и закурил. Сделав несколько затяжек, кинул горящую сигарету на постель возле безвольно лежавшей руки мертвеца, и семидесятиградусный самогон расцвёл голубыми, почти прозрачными язычками пламени.

Убийца убедился, что пламя начало разгораться, после чего покинул спальню, затем сам дом Лопатина, после чего растворился среди деревьев лесопарка, откуда он и появился.

Уверенно скользя между деревьями, Каскет видел, как позади него разгорается пламя пожара.

Ветер доносил запах гари. Залаяли, почуявшие неладное, поселковые псы. Но просыпающийся народ, ничего не сможет сделать, чтобы потушить разгорающийся пожар, а пожарные сюда доберутся не скоро.

Милиция, конечно, заподозрит, что дело нечисто. Но доказательств убийства не будет. Все улики, которые придётся отразить в деле, будут указывать на несчастный случай.

* * *

После того как машина высадила майора Чугунова на предмостовой площади, Шаповалов и Каданников доехали до площади Революции и разошлись по своим делам.

Вечером они собрались у Николая в опорном пункте, чтобы обсудить ситуацию со свидетелем, туда же пришёл и Пётр.

Майор рассказал Петру про поездку в Ленинск и беседу со свидетелем. Тысяча рублей, которые Лопатин требовал за информацию, по теперешним меркам для Петра, были небольшими деньгами, и он сразу согласился профинансировать это дело. Хотя и высказал при этом некие сомнения, в ценности сведений охочего до бабок мужика.

— Денег на такое дело не жалко. Но насколько это поможет в расследовании? — поинтересовался Пётр у Шаповалова.

— Смотри сам. В Желтогорске проживает почти миллион человек, В Ленинске тысяч триста. Да ещё область. Сам можешь представить, сколько среди них автовладельцев. Вряд ли машина особо приметная. Не думаю, что это иномарка. Это было бы слишком большое везение.

Но и не всякая машина по дорогам в тех местах пройдёт зимой. Это несколько сужает круг поиска, но всё равно машин, попадающих под подозрение, может оказаться чертовски много. Лопатин заметил марку машины. Но дело было ночью, и не факт, что он не ошибся.

Что касается номера машины, то он запомнил две цифры. Это плюс. Но опять же, если он их правильно разглядел и если точно запомнил.

В общем, слишком много если. Но это всё же лучше, чем ничего. Хоть какой-то след. Потому что на данный момент мы на предполагаемого преступника не имеем ровным счётом ничего.

Поэтому пренебрегать не можем даже таким слабым следом. Так что будем отрабатывать эту версию со всей тщательностью.

— Ты забыл ещё добавить, что может так оказаться, что эта машина, даже если мы её найдём, может вообще не иметь никакого отношения к нашему делу, — вздохнул Каданников.

— Не исключено, — согласился Шаповалов. — Но, как говорил один пронырливый литературный персонаж, «между пан или пропал, лично я выбираю пана, хотя он и явный поляк» ©.

Договорились, что деньги Пётр принесёт утром в опорный пункт, куда за Шаповаловым и Каданниковым заедет майор Чугунов.

Когда утром в десять часов Пётр заявился в опорник, Шаповалов и Каданников уже сидели там. Пётр выложил на стол банковскую упаковку червонцев, и майор оставил лежать её на столе.

Ждали Майора Чугунова, но он почему-то опаздывал. Явился майор только после одиннадцати часов. Вид Чугунов имел чрезвычайно хмурый. Все сразу поняли, что что-то случилось.

Майор тяжело опустился на стул, так и не поприветствовав сидевших за столом. Шаповалов подвинул к нему пачку денег, но Чугунов на неё даже не взглянул.

— Так мы едем, свидетеля опрашивать? — не выдержав, поинтересовался Каданников.

— Да не сможем мы к нему съездить! — раздражённо проворчал Чугунов.

— А чего так? — не понял Шаповалов. —