Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко
Начальство завода, конечно, пойдёт под трибунал — почему позволили забрать танки и самоходку по документам, от которых за километр разит подделкой. Само собой, никакого спецотряда СС, нуждающегося в бронетехнике, не существует, как и шарфюрера СС Ганса Клосса. Возможно, враг использовал агента, внедрённого на завод, грека по фамилии Спанос…
На этом месте раздумий и рассуждений генерал выругался. Греков он невзлюбил даже больше, чем славян-унтерменшей, и вот — лишнее подтверждение. Столь же враждебный по отношению к Рейху народ, как и остальные восточные.
Если бы похитители откатили все три машины за Борисов, там сожгли бы или взорвали, ещё как-то объяснимо. Но всё исчезло! Прошёл дождь, пока спохватились, следов больше нет.
Партизаны? Но для партизан даже лёгкая и сравнительно проходимая «двойка» — скорее обременение, чем помощь. Короткоствольное штурмовое орудие — вообще за гранью понимания. С разворотливостью этих бандитов куда проще было бы привести на том же «Блице» взрывчатку к танкам, ждущим снаружи очереди на ремонт, и привести в состояние, когда ремонтировать нечего.
Нет, это именно исчезновение. Как мотоциклов, «кюбельвагена», а потом и «хорьха». «Опель-Блиц», кстати, тоже бесследно растворился.
Таких совпадений не случается. Один и тот же уникальный почерк. Значит, мышка рядом, пора класть сыр в мышеловку.
Мюллер ознакомился с планами СД, поморщился их обилию — зачистка нескольких районов партизанской активности. Что-то запросто привлечёт внимание неизвестного противника, но где именно?
Он перелистал пару страничек и захотел воскликнуть «эврика» подобно Архимеду. На июль намечена крупная акция в Минском гетто. Длиться она будет несколько суток — двадцать тысяч евреев за четверть часа не утилизируешь. Отличный шанс встретиться с таинственными злодеями!
Генерал решил выехать в Минск лично — якобы для инспекции местного Гестапо, в реальности — проверить состояние полицейского батальона, выделяемого для засады.
Большая игра, большие ставки!
Глава 12
12.
Израильтян в Ратомку прибыло всего два десятка, но в первый момент показалось, что они заполонили собой посёлок целиком. Все — русскоговорящие, хотя бы один родитель у каждого приехал в Святую Землю из бывшего СССР. Каждый имел опыт операций в Газе против ХАМАС или в Ливане против Хезболлы. Командовал ими старший офицер — серен Моше Вейцман. Он был типичным представителем своей нации. Если бы не короткая уставная стрижка, с его носатым лицом очень гармонично смотрелись бы кипа и пейсы. Остальные обладали весьма разной внешностью — от столь же вызывающе семитской до совершенно славянского типа, не отличить от белоруса или русского. Но одно их всех роднило точно.
— Надменные засранцы! — без колебаний поставил диагноз Антон.
Андрей, только вернувшийся с очередного сеанса ожидания среди болот и с восторгом вспомнивший о главном достижении цивилизации в области комфорта и гигиены — тёплом душе, согласился с «пиджаком», но постарался виду не подать.
Олег пожал руку каждому, после чего попросил Вашкевича отправить основную часть еврейского кагала в казарму к альфовцам — в доме Андрея и в коттедже охраны напротив элементарно не хватало места. Вейцман пробовал было возмутиться — все его люди должны присутствовать при первом инструктаже перед отправкой в прошлое, на что майор любезно согласился:
— Конечно! Сначала переговорим с вами, а потом вы передадите инструкции своим.
Столовая Лиходеевского опустела, правда, в воздухе остался специфический запах. Нет, не убийственный чесночно-луковый выхлоп, что висел плотным облаком над еврейскими местечками Беларуси в эпоху черты оседлости, но евреи, соблюдающие кашрут, всё равно питаются иначе, соответственно, пахнут по-другому. Особенно когда их много. За столом разместились ходоки в прошлое, эксперт и израильский командир.
— Моше! Я отвечу на любые ваши вопросы, чем больше вы осведомлены, тем меньше шанс ошибок в операции. Но сначала хотел бы сам задать несколько, — начал Синицын.
— Согласен! Только давай сразу на «ты». Мы знаем русский и вашу любовь к «выканью», но даже премьера называем на «ты» и по имени.
— В нашем кругу — нет проблем. Но если поедешь в Россию и встретишься с их президентом, не говори ему «привет, Вован». У каждого общества есть свои правила. И так, первый вопрос. Твои парни — из одного подразделения? Боевое слаживание прошли?
— Из разных. Разведка и десант. Два полицейских с опытом в ЦАХАЛ. Познакомились. Выполняли схожие задачи. Уверен, проблем не будет.
— Я не о том, будет ли кто-то из них ссориться с другим или обсуждать приказ. Просто наша группа притёрта настолько, что даже в рациях нужда минимальна, понимаем друг друга с полуслова. Например, когда Антон открывает рот, все знают: сейчас прилетит неуместная шутка.
Еврей изобразил, что он выше подобных мелочей, объект подколки засопел, остальные улыбнулись.
— Поэтому второй вопрос, — продолжил майор. — До выполнения вашего основного задания — спасения части узников Минского гетто — согласны ли вы принять участие в менее крупных операциях, чтоб люди пообтесались в прошлом, прочувствовали обстановку?
— Не возражаю. Парни рвутся в бой.
— Как раз боёв мы стремимся избегать, — включился Журавков. — Немцев нам не жалко, как и их истории. Но фрицы массово используют белорусскую полицию, а соотечественников стараемся не трогать, чтоб не пресечь какие-то генеалогические линии. Вполне вероятно, что у бывших перевёртышей выросли нормальные дети и внуки, не хотим лишать Беларусь части граждан.
— В том числе — ваших предков? — съязвил израильский военный. — Ненароком убьёте кого-то из своих и сами исчезнете?
— Так оно не работает, — возразил Андрей. — Что бы мы не поменяли в прошлом, на нас самих оно никак не сказывается, даже если расстроить встречу моих бабушек и дедушек. Мама и папа не родятся, увы, но я вернусь из прошлого ровно такой, какой был, помнящий их, хоть никаких документов и свидетельств существования не сохранилось. Нет, вру. Фотографии и письма, лежащие в моём доме, уцелеют. На небольшом расстоянии от перехода почему-то сберегается оазис прежней версии истории. Только не спрашивайте почему — не знаю.
— Но как же выдающиеся белорусские учёные, изобретатели машины времени? Они не просчитали все побочные эффекты?
Собеседники Вейцмана сдержали улыбку, тем более не осведомлены — выпад в адрес белорусской науки означает троллинг или гость правда не в курсе, что
