Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Он замолчал. Вложил сигарету в губы и затянулся. Выдохнул ядреный дым через нос.
— Ты тогда сказал, что не готов лить кровь зря. И знаешь что? Я тоже не готов. Ты, хочешь, чтобы я ради твоего брата моих в мясорубку повёл. Так? Признайся. Ради брата. Ради того, чтобы выручить одного человека, ты готов положить моих пацанов.
Я смотрел на него. Не отводил взгляда.
— Я не буду спрашивать, своей головой ты до этого дошел, или нет, — проговорил я не громко но уверенно. — Скажу лишь, что действительно, если все получится так, что я пойду за братом, мне понадобятся люди.
— Я тебя уважаю Саня, — Горохов помрачнел, — но если ты и твои особисты втяните моих парней в свои игрушки, я тебе этого не прощу. Так и знай.
— Но каждый из них будет добровольцем, — ответил я так, словно бы и не услышал слов Горохова. — Если кто-то из наших и пойдет, то по собственной воле. Без принуждения.
Горохов нахмурился еще сильнее. Не выдержал моего взгляда. Отвел свой.
— Но если ты уже для себя все решил, то хорошо, Дима. Ни тебе, ни твоим парням я ничего предлагать не буду.
Горохов молчал. Казалось, не решался посмотреть на меня. Не решался заглянуть ни то что в глаза, а даже скользнуть взглядом по руке, по кителю ни моей груди.
— Но если так случится, что кто-то из них изъявит желание идти по собственной воле, — продолжил я, и Горохов, будто бы вздрогнул от моих слов. Пересилив себя, все-таки поднял взгляд. — Ты не станешь их останавливать.
С этими словами я поправил фуражку и обернулся, чтобы уйти.
— Реши для себя Дима, кем ты хочешь быть: жестоким вождем, которому не перечат из страха, или лидером, за которым идут из преданности.
Горохов ничего не ответил лишь сглотнул. Облизнул сухие губы.
— Бывай, Дима, — уходя, негромко попрощался я.
* * *
Юнус шёл первым.
Тропа здесь была узкая, каменистая, петляла между валунами, ныряла в сухие русла, снова взбиралась на гребни.
Он знал её с детства — здесь пас отцовских овец, ещё до войны. Знал, где камень лежит так, что нога соскользнёт, где можно пройти бесшумно, а где лучше обойти стороной. Знал и про минные поля — их поставили шурави в первые месяцы, когда их застава только встала на этих холмах. Старые тропы остались, и Юнус помнил их.
За его спиной шли Рашид и Фархад. Ещё дальше, замыкающими, шли люди Шера-Аги. Их было пятеро, не считая самого Шера. За ним — два минометных расчета по два человека. Юнус чувствовал их взгляды на своей спине — тяжёлые, холодные. И не приятные. С того самого дня, как они пришли в лагерь, эти взгляды не отпускали.
В лагере всё оказалось не так, как обещал Шер-Ага. Еду дали, место под навесом — дали. Лекарств не дали. На второй день Юнус спросил про лекаря. Шер-Ага ответил: «Завтра будет». На третий день: «Послезавтра». А потом сказал: «Когда вернёмся от шурави, твой друг получит помощь. Самый лучший лекарь будет ждать его здесь».
Юнус понял тогда, что назад пути нет. Что они не отпустят. Никогда.
— Стойте, — шепнул он, поднимая руку.
Отряд замер. Впереди, метрах в пятидесяти, угадывался тёмный силуэт поста. Небольшой блиндаж, пулемётная точка, мешки с песком, замаскированные под камни. Ни огней, ни голосов. Часовые затаились в темноте, но Юнус знал, что они там. Он бывал здесь год назад, когда пост только ставили.
Шер-Ага подошёл вплотную. Юнус почувствовал его дыхание — горячее, с запахом крепкого табака.
— Дальше мы сами, — сказал Шер-Ага. Голос у него был низкий, спокойный, но в этом спокойствии чувствовался приказ, которому нельзя было сопротивляться. — Твои люди останутся здесь.
— Ты обещал, что мы не будем драться, — сказал Юнус. Голос его прозвучал глухо, он старался, чтобы в нём не было страха. — Что отступим, как только приведем вас к посту русских.
— Вы будете ждать здесь, — с нажимом повторил Шер-Ага. — Когда мы захватим пост, вы займёте позиции на подступах. Когда шурави поймут, что пост захвачен, и придут проверить — вы предупредите нас. И будите удерживать позиции, пока мы не отступим.
— Но ты обещал, что сражаться нам не придется! Что мы должны только провести вас! — сказал Рашид из темноты. В голосе его слышалось отчаяние.
Шер-Ага обернулся к нему. Юнус не видел его лица, но чувствовал, как воздух вокруг Шера-Аги буто бы стал тяжелее.
— Вы ели наш хлеб, — сказал Шер-Ага. — Пили нашу воду. Вы живы потому, что мы вас приняли. А теперь, когда нужно действовать, вы отказываетесь воевать во имя Аллаха?
Он сделал шаг к Рашиду. Юнус слышал, как тот сглотнул.
— Это попахивает предательством, — добавил Шер-Ага тихо.
В руке его вдруг оказался нож. Юнус не заметил, откуда он взялся — широкий, кривой, лезвие тускло блеснуло в свете звезд.
Юнус смотрел на лезвие, потом на Шера-Агу. Тот смотрел на него в ответ. Глаза у могучего моджахеда были холодные, спокойные. Как у зверя, привыкшего убивать.
— Мы займём позиции, — сказал Юнус наконец. — Где нам встать?
Шер-Ага удовлетворенно убрал нож. Кивнул куда-то в сторону, на каменистый склон, откуда просматривались и пост, и тропа, ведущая к нему.
— Там. Ждите сигнала. Если услышите стрельбу — значит, шурави идут. Держите их, пока мы не отойдём.
— А если их будет много? — спросил Фархад. Голос у него был тонкий, срывающийся.
— Их будет немного, — Шер-Ага усмехнулся. — Не переживай, молодой моджахеддин.
Юнус почувствовал, что Шер лжет. Но возразить ему не решился.
Шер-Ага развернулся и ушёл в темноту. За ним — его люди. Тенями они скользнули между камнями, растворились в ночи.
Юнус стоял, сжимая автомат. Пальцы скользкие от пота.
— Это ловушка, — шепнул Рашид. — Он хочет, чтобы мы здесь полегли.
— Я… я не знаю, — пробормотал Юнус растерянно.
Юнус махнул своим рукой, и они отошли к указанному месту. Склон оказался каменистый, неудобный. Только безумец станет располагать здесь стрелковую позицию. И шурави, видимо, это и сами прекрасно понимали. Но отсюда видно было всё. И пост, и тропу, и просвет между скалами, где начиналась дорога к заставе. Хорошее место для наблюдения. Но очень скверное, если придется защищаться.
Юнус лёг за камни, положил автомат перед собой. Рядом возился со своим оружием Фархад. Рашид залёг чуть правее, за кустом сухой колючки. С ними было еще двое. Двое людей Шера-Аги. Ага приказал им поддержать Юнуса, но
