Позывной: "Дагдар" - Артём Март
Снизу, от поста, не доносилось ни звука. Юнус смотрел в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то. Камни, тени, чёрные провалы между ними. Часовых не было видно.
Потом — шорох. Короткий, сдавленный вскрик. И тишина.
Юнус сжал автомат крепче. Принялся ждать.
Минула минута. Потом другая.
Из темноты вышли люди. Шер-Ага шёл первым. За ним — его бойцы. Одного не хватало. Юнус пересчитал: ушли четверо, вернулись трое. Кто-то остался там, на посту. Вместе с погибшими только что шурави.
Шер-Ага поднялся к ним. Дышал он ровно, будто ничего не случилось.
— Всё готово, — сказал он. — Сейчас расчеты займут свои места. Через пять минут начнём.
Он посмотрел на Юнуса.
— Ждите здесь. Если услышите стрельбу с той стороны, — он кивнул на тропу, — значит, шурави идут. Держите их. Мы успеем сделать три-четыре залпа и отойти.
Шер-Ага развернулся и ушёл. Юнус смотрел ему вслед, пока тот не растворился в темноте.
Рашид рядом зашевелился:
— Он нас бросит, — шепнул он.
— Молчи, — сказал Юнус. — Косясь на одного из моджахедов Шера — худощавого, но высокого воина с лицом разбойника.
Они замолчали. Юнус посмотрел туда, где за камнями, за скалами, за минными полями, спала застава. Там, на холме, за проволокой и забором, ждали своего смертного часа шурави. Ждал тот, кто обманул их у Шинкарая. Тот, кто стрелял в его людей, когда они уже сдались.
Юнус сжал автомат. В груди поднималось что-то тёмное, горячее. Он не знал, что это — надежда или ненависть.
Сверху, над позицией Юнуса, раздался глухой хлопок. За ним — ещё один. Миномёты заговорили. А следом, спустя мгновение, в воздухе запели смертоносные мины.
Глава 15
— Селихов! Саня! Селихов!
Я шел к своей копирке и проходил мимо узла связи, когда услышал за спиной голос. Это был Горохов. Обеспокоенный чем-то, он торопливо шел следом. Окликивал меня.
Я обернулся.
— Погодь, Сань, — приблизился он, застыв передо мной.
— Чего ты, Дима? — Спросил я. — Мне казалось, ты уже все сказал.
Горохов поджал губы. Опустил взгляд. От этого широкие его плечи сделались какими-то покатыми. Этот крупный, мощный боец даже ссутулился так, что стал походить всем своим видом на провинившегося школьника.
— Еще не все, — решился он ответить наконец и глянул на меня.
А потом замолчал вновь.
Странно было видеть, как порывистый, характерный обычно Горохов мнется сейчас передо мной. Как не решается чего-то мне сказать.
— Ну? — Поторопил его я.
Горохов решился. Я заметил, как он украдкой набрал воздуха в грудь, как даже приоткрыл рот, чтобы выдавить из себя наконец какие-то слова.
— Я…
Внезапно, где-то в темном, звездном небе раздался характерный, высокий поначалу, но опускающийся все ниже и ниже свист.
Горохов немедленно напрягся, прислушался, словно сторожевой пес. Я прислушался тоже.
— Какого хрена? — Прошептал он, приподняв голову и словно бы принюхиваясь к нараставшему шуму.
В голосе его звучал вопрос. Но что-то подсказывало мне, что вопрос это был не: «Что это такое?» А: «Как такое может быть?»
— Вспышка… — Проговорил я тихо.
— Чего?
— Вспышка!
И тогда Горохов, а вместе с ним и я, будто бы повинуясь какому-то старому солдатскому инстинкту, давно вбитому в подкорку мозга, рухнули на землю, прикрывая головы.
Не прошло и трех секунд с момента, когда мы услышали свист минометных снарядов, как где-то на минном поле, за периметром заставы, раздался взрыв. Гулкий хлопок почти сразу сопроводил новый взрыв — чуть слабее. Видимо, сдетонировала одна или несколько мин, попавших в эпицентр взрыва.
Следом, спустя мгновение — третий хлопок, такой же гулкий, как и самый первый. Этот раздался где-то ниже, под высотой, которую занимала застава.
Я поднял голову. Бойцы, кто был в курилке, выскочили из-под навеса и уставились в темноту, откуда прозвучал первый взрыв, словно увидели там Брежнева собственной персоной.
— Вспышка! Бараны! — Закричал я.
А между тем в небе снова засвистело.
Распахнулась дверь КП. Желтый свет из землянки тут же упал на плац длинным столбом.
— Что взорвалось⁈ — Кричал зайцев, чей темный силуэт замаячил в проходе КП.
— Обстрел! — Кричал я, поднимаясь на ноги, — минометы!
Грохнуло снова. Все еще за пределами заставы, но уже ближе. Видимо, минометчики были не очень профессиональные. Пристреливались едва ли не на глаз. Это было хорошо.
— Саня! Давай в укрытие! — Вскакивая на четвереньки, заорал Горохов, вертя головой и словно бы оценивая, к какой из низкорослых землянок сейчас бежать.
— Туда! К связистам! — Крикнул я.
Хлопнуло снова. На этот раз где-то на дороге, очень близко к КПП заставы.
Мы с Гороховым рванули к землянке узла связи. Краем глаза я заметил, как разбегаются бойцы, что стояли у курилки. Как два или три солдата выскакивают из совершенно незащищенной от артобстрела, в отличие от остальных землянок, кухонной палатки.
Мы влетели в узел связи. Каширин, дежурящий там сегодня, обернулся так, словно его током ударило. Уставился на нас дурным взглядом.
— Мама моя! Чего там⁈ — Крикнул он, округлив глаза настолько, что сквозь очки они казались просто огромными.
— Чего сидишь⁈ Общую тревогу давай! — Крикнул я.
Каширин засуетился, что-то нервно забормотал себе под нос, обернулся к гудящей аппаратуре. Спустя секунду над заставой разнеслось тревожное «Кук-кук-кук-кук», доносившееся из всех, установленных у нас колоколов.
— Внимание! Общая тревога! — Заорал Каширин в микрофон, — очистить территорию заставы! Занять позиции в укрытиях!
Когда грохнуло снова, уже где-то во дворе, Каширин чуть не упал под стол. Потом все же сполз под него, закрывая голову руками.
Мы с Гороховым упали на сырой, устланный циновками пол узла, стараясь укрыться подальше от двери и единственного крохотного окошка.
— Не прицельно бьют, сукины дети, — проговорил он прислушиваясь.
Грохнуло снова. Сначала один взрыв, потом, где-то далеко другой.
Я ему не ответил.
— Долго обстреливать не будут, — Пробурчал Дима, — сейчас еще три-четыре раза бахнут и убегут, паскуды.
— Меня больше волнует, — ответил я, — как они вообще умудрились подобраться к нам не замеченными.
— Такого давно уже не было, — Горохов покачал головой. — В мою службу — ни разу. Ни разу они Рубиновую так нагло не обстреливали, падлы. Но старики, которые служили тут, говорили, что в первые дни, бывало. Пока постов было мало, а все подходящие позиции не пристрелены, или не заминированные.
Грохнуло снова. Еще дальше. Где именно, увидеть, конечно же, было нельзя.
Потом зазвонил телефон. Видимо, узел вызывали с КП. Каширин полез к трубке, снял, заговорил о чем-то с командным пунктом.
— Но старики говорили, тогда они больше эрэсами долбили.
