Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Она театрально развела руками.

— Посидишь на троне, а я пока отдохну. Съезжу на курорт, попью крови девственниц… шучу. Покажешь старой тысячелетней дуре Химико, как правильно управлять империей. Как вводить налоги, судить крестьян и принимать послов. А?

Соня смотрела на свою иллюзорную копию, которая в этот момент зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть.

— Рыжая Соня, императрица страны Яматай… — медленно произнесла она.

Слова звучали настолько нелепо, настолько чуждо ее натуре, что она вдруг фыркнула. А потом расхохоталась — громко, истерически, до слез.

— Вот именно! — подхватила Химико, щелчком пальцев развеивая иллюзию. — Ты и пятидесяти дней не протянешь. Да что там — пятидесяти часов! Прибежишь ко мне на болота, найдешь мою хижину и насильно вручишь корону обратно, умоляя забрать этот кошмар. Ты воин, Соня. Ты ветер, а не камень. Трон — это тюрьма похуже любой темницы.

Соня вытерла выступившие от смеха слезы. На душе вдруг стало легче. Ведьма была права. Каждому свое.

— До свидания, Ведьма, — сказала она уже без злобы, подбирая поводья. — Правь своим муравейником, пока не надоест.

— До свидания, Рыжая, — Химико отступила, давая дорогу. — Да, чуть не забыла. Старость не радость, память подводит… Поспеши в порт. Там тебя ждет один маленький сюрприз.

— Какой еще сюрприз? — Соня натянула вожжи, недоуменно пожав плечами. Очередная ловушка? Подарок?

— Увидишь, — только и сказала Императрица, снова растворяясь в воздухе, оставляя после себя лишь аромат жасмина и ощущение легкой тревоги.

Соня хмыкнула, цокнула языком, и колесница с грохотом покатилась по брусчатке к дворцовым воротам. Она не обернулась. Впереди была дорога, ветер и море. А что еще нужно для счастья?

ЭПИЛОГ. Ветер Свободы

Тяжелые колеса колесницы прогрохотали по подъемному мосту, оставляя за спиной золотые крыши Императорского дворца. Сразу за воротами, прислонившись к каменному льву-стражу, ждал Бату.

Увидев Соню, он оттолкнулся от статуи и на ходу, с кошачьей ловкостью, запрыгнул в повозку.

— Ну что? — спросил он, кивая на окованный железом сундук за спиной Сони. — Королева не обманула? Или там камни с пляжа?

— Сам посмотри, — буркнула Соня, не отпуская вожжей.

Гирканец приподнял тяжелую крышку. Золотой блеск отразился в его узких глазах. Он присвистнул.

— Клянусь духами степи! Здесь хватит, чтобы купить небольшое ханство. И никаких черепов со щупальцами?

— Чистое золото Запада, — подтвердила Соня. — Туран, Аквилония, Зингара.

— Тогда чего же мы ждем?! — Бату захлопнул сундук и уселся поудобнее. — Поехали, пока эта ведьма не передумала и не превратила золото в сушеные листья!

Соня хлестнула лошадей. Колесница набрала скорость, лавируя в потоке людей.

Столица Яматай преображалась. Улицы украшали бумажными фонариками и лентами с эмблемой паука и хризантемы. Глашатаи на перекрестках уже кричали о «чудесном возвращении истинной Владычицы» и «низвержении узурпатора». Народ, еще вчера славивший Тору, сегодня с тем же энтузиазмом готовился славить Химико.

Соня смотрела на эти лица и думала о тех, кого оставляла позади. «Волки». Кенто, Марико, Каэль… Те немногие, кто выжил в мясорубке в Тронном зале.

Должна ли она была попрощаться? Заехать в казармы, выпить последнюю чашу сакэ?

Она покачала головой. Нет. Им сейчас нелегко. Их мир перевернулся. Они привыкли служить Сёгуну, а теперь им придется склонить голову перед той, кого они считали сказкой или демоном. Они остаются здесь, на этом острове, в этой золотой клетке, запертые традициями и честью.

А она уезжает. Свободная, богатая, никому ничего не должная.

«Если я приду к ним сейчас, — подумала Соня, — они увидят в моих глазах не друга, а напоминание о том, чего у них никогда не будет. Свободы. Пусть лучше запомнят меня как легенду, которая исчезла в дыму битвы».

Колесница вырвалась в портовый район. Запахло солью, рыбой и смолой. Чайки кричали над мачтами сотен джонок и сампанов.

— Ну что ж, — сказала Соня, останавливая лошадей у края пирса. — Давай искать корабль. Любое корыто, которое не развалится по пути до материка и возьмет на борт двух странников с тяжелым сундуком…

Она медленно обводила глазами лес мачт, оценивая мореходные качества местных судов. И вдруг ее взгляд замер.

Она моргнула. Потерла глаза.

Среди пузатых торговых джонок и изящных яматайских галер, выделяясь, как волк в стаде овец, стоял корабль. Длинный, узкий, с высокими бортами и хищным носом, украшенным резной головой дракона.

Ее драккар. Тот самый, на котором она приплыла сюда, и который, как она думала, сгинул в пучине.

— Быть того не может… — прошептала Соня.

А на палубе уже началось движение. Знакомые бородатые фигуры, увидев рыжую гриву на колеснице, побросали канаты и бочонки.

— Капитан?! — разнесся над гаванью хриплый бас.

На пирс сбежал огромный, одноглазый детина, размахивая руками. За ним спешили остальные — Эрик, рыжий Торвальд и еще дюжина ваниров, которых Соня уже давно оплакала и похоронила в своей памяти.

— Харальд?! — Соня спрыгнула с колесницы, забыв про сундук. — Живой, старый морской черт!

— Соня!!!

Ваниры окружили ее, хлопая по спине так, что у любого другого вылетели бы позвонки. Это были грубые объятия северян, пахнущие потом и элем, но для Сони сейчас они были дороже любых императорских шелков.

— Где вы пропадали, ванирские ублюдки?! — смеялась она, отбиваясь от объятий Харальда. — Я думала, вы кормите крабов!

— Почти так и было, капитан! — прогудел Харальд Одноглазый. — Тот шторм… нас унесло демоны знают куда. Выбросило на скалы какого-то проклятого острова посреди Великого Океана. Ни души, только птицы да моллюски. Мы жрали устриц три недели, клянусь бородой Имира! Дерева почти не было, чинили обшивку плавником и молитвами. Еле доползли до этого порта, думали, тут и сгнием… А тут ты!

Соня вспомнила слова Химико: «Поспеши в порт, там тебя ждет один маленький сюрприз».

— Ведьма знала, — покачала головой Соня. — Все она знала.

Она повернулась к колеснице.

— Эй, парни! Хватит слюни распускать! У нас есть работа. Вон тот сундук видите? Грузите его в трюм. И осторожнее, там тяжесть такая, что киль может треснуть.

— Золото? — глаза Харальда загорелись жадным